Что стало причиной кризиса классических государств Мезоамерики в VII–VIII веках н. э.? Как происходил процесс распада Теотиуаканской империи? Где расположен самый масштабный батальный памятник в истории? На эти и другие вопросы отвечает кандидат исторических наук Дмитрий Беляев.

Во второй половине I тысячелетия н. э. Мезоамерика, особенно горные районы, вступает в полосу политической турбулентности. Это связано, во-первых, с изменениями, которые претерпевают сами мезоамериканские государства: политический кризис, династическая борьба, экономические трудности. Во-вторых, важную роль играют климатические факторы — общее изменение климата, которое затрагивает прежде всего северную периферию Мезоамерики, нынешнюю территорию Северной Мексики, на которой происходит явление, которое климатологи обычно называют аридизацией — сокращение количества осадков, сокращение земель с плодородными почвами, сокращение растительного покрова, наступление полупустынь и пустынь.

В результате этого люди, которые жили на северной границе Мезоамерики, либо вынуждены сосредоточиваться в отдельных районах, которые сохранили условия для жизни и земледелия, либо начинают мигрировать на юг. Это не такие мигранты, как кочевники в истории Евразии, это не массовые миграции десятков или сотен тысяч людей. Это небольшие группы, которые потихоньку проникают в уже освоенные районы, инфильтрируются таким образом, занимают самые неудачные и самые неблагоприятные для жизни места. Но при этом они создают в уже существующих мезоамериканских государствах определенную социальную, политическую и экономическую проблему — что делать с этими мигрантами, сложно сказать.

Рекомендуем по этой теме:
38657
История древней Мезоамерики

Два этих фактора — внутренние проблемы и проникновение мигрирующего населения — в конечном счете приводят к тому, что в VII–VIII веках н. э. все крупные мезоамериканские государства более раннего периода, классические государства — прежде всего Теотиуаканская империя, кризис которой наступил еще в VI веке н. э., сапотекское государство с центром в Монте-Альбане, другие государства, располагавшиеся на территории горной Мезоамерики, — вступают в эпоху, которая в мезоамериканской историографии обозначается двумя терминами.

С одной стороны, это время, которое называют эпиклассическим периодом, то есть это конец классической эпохи, закат в определенном смысле классических государств. С другой стороны, очень популярным термином, особенно в американской археологии и американской истории, стал термин «балканизация». Это, естественно, от Балканского полуострова. Под балканизацией подразумевается не просто децентрализация, не просто распад государства на более мелкие политические объединения, но и постоянные войны между этими государствами.

Подробностей этого процесса: деталей, имен правителей, имен соперничающих родов или династий, имен руководителей крестьянских войн, если таковые были, — мы не знаем, потому что центральномексиканские письменности пока не дешифрованы. Тем не менее процесс мы видим довольно наглядно.

Где-то к середине VI века, может, ближе к концу второй трети VI века происходит политический и, очевидно, династический кризис в Теотиуакане. Этот мегаполис, крупнейший город не только Мексики, Мезоамерики, но и, пожалуй, всей доколумбовой Америки, на тот момент один из крупнейших городов мира с населением свыше 100 тысяч человек, не просто приходит в упадок. Мы видим результат падения, явно связанного с насильственными действиями.

Центральная часть Теотиуакана была в некоторой степени старательно, в некоторой степени избирательно сожжена.

Причем пожары затронули прежде всего дворцовые комплексы, постройки, связанные с культом правителя, в то время как основная часть города и городская периферия не были затронуты.

Это, безусловно, не нашествие чужеземцев — мы можем это определить по материальным останкам. Это не социальный конфликт, потому что в таком случае мы видели бы разрушения по всему городу. Это, очевидно, конфликт политический, может, династический: схватились две династии или две ветви правящей династии. Одна победила другую и уничтожила дворцовые комплексы, разрушила постройки, связанные с культом правителя, с идеологией.

Это та отправная точка, вслед за которой мы видим распад всей этой богатой, большой, могущественной системы. Теотиуаканская империя распадается, появляется много соперничающих центров в бывших провинциях, даже в самой долине Мехико, рядом с Теотиуаканом появляются новые городские центры. И все государства, которые связаны с Теотиуаканом торговыми отношениями или отношениями политической зависимости или, наоборот, которые являются соперниками Теотиуакана, тоже испытывают трудности, потому что меняется политическая карта.

В итоге город Теотиуакан не оставляется, он не забрасывается. Население потихоньку сокращается, судя по всему, оно из самого города, поскольку центральная власть ослабла, расселяется по долине Мехико — со 125 тысяч человек сокращается сначала до нескольких десятков тысяч человек, потом до 30–40 тысяч человек. На протяжении VII и даже значительной части VIII века это по-прежнему столица, такая уже виртуальная столица бывшей империи.

Зато растут города на бывшей периферии, и это новые центры. Мы знаем их по археологическим названиям, из них самые важные — это Шочикалько в штате Морелос, это комплекс, два города, один из которых был административно-политическим центром, второй — ритуальным: Шочитекатль и Какаштла на территории нынешнего штата Тлашкала. И это прежний теотиуаканский соперник, которого мы знаем как археологический памятник Кантона́, он тоже на этом фоне в VII–VIII веках особенно сильно растет.

Чем все эти центры отличаются? Они все связаны с процессом балканизации, с войной. Теотиуакан сам был в этом смысле государством довольно воинственным, Теотиуаканская империя была очень сильно милитаризованная. Но такого уровня, как мы видим в эпиклассических государствах VII–VIII веков, значительной части IX века, мы в Теотиуакане не наблюдаем.

Рекомендуем по этой теме:
5208
Первая империя Мезоамерики

Все крупные поселения окружены стенами, они все располагаются на вершине холмов или на вершине гор, со сложными системами оборонительных сооружений, массовыми изображениями военных действий, пленников; культ, связанный с культом священной войны, появившийся еще в Теотиуакане, еще больше развивается. И Какаштла, вторая половина комплекса, который был политическим центром Тлашкалы и Пуэблы, — это очень интересный памятник: там совершенно потрясающие фрески, настенные росписи, которые изображают войну, столкновения между двумя соперничающими группировками, людей с копьями, со щитами, в панцирях. Одни из них одеты в шкуры ягуаров и представляют собой воинов-ягуаров. Другие представляют собой воинов, которые выглядят как орлы, воины-орлы: на них перья, у них шлемы в виде голов орлов, орлиные когти на ногах и так далее. Это относительно неподалеку от современного Мехико — современный мексиканский штат Тласкала.

При этом росписи выполнены в абсолютно майяском стиле. Явно, что это рисовали люди, которые научились рисовать в каких-то художественных мастерских майя — это больше тысячи километров на юго-восток. Каким образом туда попали майяские мастера, мы не знаем: то ли они были захвачены в плен, то ли их прислал какой-то из союзников, то ли их специально заказали, чтобы они приехали, поработали, как в эпоху Ренессанса Леонардо да Винчи работал на французского короля.

При этом росписи там в стиле абсолютно майяском, это видно прекрасно, но иероглифические тексты выполнены не иероглифами майя, а выполнены при помощи местной иероглифической письменности. Явно, что это был местный заказ, сообщение о великой победе (она датируется концом VIII века, 780-е годы) было создано местным правителем, описывает его деяния, но работали на него абсолютно иные люди.

Это, наверное, один из самых масштабных батальных памятников в истории человечества, потому что там представлена не просто битва, а представлена битва в действии. В какой-то степени напоминает батальные сцены эпохи Ренессанса или европейские батальные сцены XVII века: все в динамике, видно, как побежденные страдают, победители-триумфаторы торжествуют. В этом смысле военное искусство и вся сфера, которая связана с войной, все государства, крупные политические эпиклассические центры, которые вырастают на руинах Теотиуаканской империи, в конечном счете тоже терпят военное поражение, потому что мы видим следы пожаров, захватов, уничтоженных построек и так далее.

Похожая картина наблюдается и у сапотеков в долине Оахаки. Там мы видим постепенный упадок Монте-Альбана, крупнейшей столицы.

Там не отмечается следов пожаров и военных столкновений. Но очень хорошо видно, как в рамках этого бывшего единого сапотекского государства вырастает много разных политических центров. Правда, они больше ориентированы не на войну, хотя война между ними, безусловно, велась. Главная задача этих новых элит, бывших региональных правителей — доказать, что они связаны родственными узами с прежней царской династией Монте-Альбана.

Поэтому основной тип памятников, которые встречаются: письменных, одновременно иконографических и идеологических, — это небольшие панели, на которых изображены пары: жена и муж, иногда это может быть несколько регистров, несколько поколений — такие своеобразные генеалогии. Они всегда изображены либо проводящими какие-то ритуалы, либо заключающими брачный союз. Очень часто эти изображения сопровождаются иероглифическими надписями, сапотекскими иероглифами. Это перечисление правителей, генеалогии, иногда встречаются даты. Судя по всему, это в определенном смысле попытка показать, что эти новые, вырастающие княжеские династии, небольшие государства имеют право на власть, которая дается им не потому, что они великие воители, не потому, что они проводят ритуалы, а потому, что они генеалогически связаны с более древней царской династией.

Похожие процессы децентрализации, распада государства мы видим не только в этих двух регионах: в Центральной Мексике и Оахаке, — но они наблюдаются и по всей Мезоамерике. Интересно, что процесс кризиса этой государственной системы и процесс распада политических образований в Центральной Мексике и Оахаке, то есть в горной части Мезоамерики, наблюдается раньше, чем у майя. Мы видим эту ситуацию со второй половины VI, на протяжении VII, VIII веков. В это время у майя, наоборот, идет война за гегемонию. Наиболее крупные царства со столицами в Калакмуле и Тикале, наоборот, пытаются бороться за создание общемайяских военных держав. И кризис у майя, который приводит к явлению, которое называется «коллапс классической цивилизации майя», — это уже начало IX века, первая треть IX века и дальше к X веку.

Очень интересно, почему эти два процесса синхронизированы, хотя, казалось бы, в этом смысле майяское общество, майяская цивилизация, расположенная в джунглях, в тропическом лесу, была более подвержена экологическому воздействию, была более подвержена экономическому и политическому кризисам. Но, наоборот, здесь общество оказалось более стабильным.

Рекомендуем по этой теме:
11571
Ранние государства древних майя

В результате мы видим очень интересную ситуацию. Разваливается сначала Теотиуаканская империя, потом распадаются государства, которые появились на ее обломках, а мигранты, о которых мы говорили вначале, потихонечку занимают лучшие места. Если поначалу они живут на вершинах или на склонах холмов, где мало воды, где плохие почвы, то теперь, в условиях нестабильности, эти мигранты оказываются более сплоченными, демонстрируют большую солидарность.

Мы видим, как они начинают потихоньку занимать крупные поселения, строить свои политические центры и превращаются постепенно из гонимых мигрантов, которые живут в маргинальных зонах, в новую элиту. Они формируют свои собственные представления о том, как надо организовывать социальную жизнь, они формируют свою собственную знать, свою собственную идеологию власти, в которой связи с прежними теотиуаканскими или какими-то еще моделями не самые важные, а самое важное — своя собственная модель власти и своя собственная модель общества.