Какие требования к физическому состоянию правителя предъявлялись в Средневековье? Благодаря чему, согласно представлениям, государь обладал способностью исцелять больных? Какое место в образе правителя занимали знаки власти и одежда? Об этом рассказывает доктор исторических наук Михаил Бойцов.

Интерес к телесности, интерес к телу очень характерен для современных гуманитарных и не только гуманитарных наук. Первые импульсы дала антропология, но сейчас мы видим, что телом интересуется и микроистория, и история повседневности, и история коммуникаций, специалисты по коммуникативным дисциплинам и даже специалисты по такой новой дисциплине, как биоистория, биоархеология.

Сюжет, связанный с телом — причем не с телом вообще, а с телом правителя, — оказывается чрезвычайно важен для понимания социальных структур и политических структур в средневековых обществах. Впрочем, не только в средневековых. Но очень многое в политической организации в средневековой Европе было замкнуто на персоне правителя, и его личные качества так или иначе оказывали принципиальное значение на то, как функционирует социальное сообщество, политическое сообщество.

Например, очень распространено было требование, чтобы государь был хорош собой, физически силен, чтобы у него не было никаких физических недостатков. В одном законодательном памятнике, правовом памятнике XIII века, в «Саксонском зерцале», даже специально оговаривалось, что хромой не может стать королем. Это правило не всегда соблюдалось. Мы знаем случаи, когда искалеченные государи все равно восходили на трон: история с Юстинианом Вторым, которому отрезали нос, но это не помешало ему вернуться и править. Были и еще истории такого рода.

Рекомендуем по этой теме:
63434
«Ритуалы — это и есть власть»

Государь присутствует не только как некая идея и не только как источник законов — он присутствует вполне телесно в политическом процессе. С ним осуществляют те или иные процедуры, манипуляции и тогда, когда его делают государем, и тогда, когда его свергают, и тогда, когда его хоронят — свергнутого или, наоборот, благополучно завершившего свои дни.

Из характерных манипуляций, которые на нынешний взгляд могут показаться очень экзотическими, стоит вспомнить усаживание на алтарь. Нового правителя поднимали и сажали на церковный престол, что с любой современной точки зрения граничит с богохульством. Но занимались этим люди вполне просвещенные, люди церкви, не испытывая по этому поводу никакого смущения. Таких действий, таких манипуляций известно довольно много.

Само помазание уже представляет собой некое воздействие на тело правителя, которое придает ему особые качества (правда, на этот счет существовало немало споров), физические качества — такие, например, как способность исцелять больных, прежде всего золотушных больных. Он получает эти способности благодаря помазанию, благодаря воздействию этого священного мира, или же это качество, которое передается благодаря особым свойствам крови данного рода, данного семейства, передается по наследству. На этот счет существовали некоторые дискуссии.

В конечном счете победила точка зрения, что все дело в особой королевской крови, обладающей невероятно специфическими свойствами.

Разумеется, средневековый правитель любил наслаждаться, он любил телесные наслаждения. Разумеется, при нем состояло большое количество всевозможных докторов, знающих, как надо обращаться с телом, и большое количество профессиональных астрологов, которые тоже подводили научный базис под то, как нужно лечить, как нужно содержать в правильном состоянии это тело.

А наслаждающееся тело правителя — это тело, которое иногда заменялось телом смиренным. Правитель очень часто отбрасывал мишуру удовольствий и являлся перед своими подданными в облике кающегося грешника: босиком, в рубище, без знаков власти, в пыли. Или иногда очень специфическое проявление смирения: епископ, например, мог въезжать в город, где находился его престол, его епископская кафедра, на осле, желательно на ослице. В этом действе, с одной стороны, проявляется смирение: он появляется не на коне, как положено князю. Но, с другой стороны, въезд в город на осле — это прямая ассоциация с Христом, въезжающим в Иерусалим. И чего большего в этом символическом жесте — смирения или гордыни — сказать трудно.

Для правителей характерны были царские знаки. Во всяком случае, очень многие люди были убеждены в том, что на теле государя имеются особые отметины, причем они передаются по наследству в том или ином роду. У французских королей, говорят, были очень характерные кресты на плечах или на спине, у немецких государей, кажется, тоже. Различались они вроде бы цветами: у французов кресты были красными, у немецких государей — золотыми. Но это все, разумеется, фольклорные представления, представления в литературе, которые не имеют отношения к реальной практике, к действительным государям Средневековья.

Тело государя не сводится только к его телу. Статусное облачение или знаки власти — это тоже становится частью его собственного имиджа, его собственного естества. Тут можем вспомнить очень характерный эпизод. Герцог Бургундский Карл Смелый погиб в сражении, его очень долго не могли найти. Прежде всего потому, что, как обычно это и бывало, поле сражения было покрыто уже голыми телами: всех мертвецов всегда раздевали. И найти среди этой кучи голых трупов герцога было невозможно, потому что не представляли его себе в таком виде и не могли его узнать. Когда все-таки идентифицировали после двухдневных или трехдневных поисков, облачили его снова в герцогские одеяния, все сказали: «Да, мы узнаем этого человека». То есть одежда становится определенной частью идентичности, точно так же как инсигнии, знаки власти.

Превращение человека из простого смертного в государя связано с процессом инвеституры: его соответствующим образом облачают и передают ему соответствующие знаки его власти. Характерно, что если человека свергают, то происходит процесс дивеституры, то есть с него снимают знаки власти, и вместе с этими знаками он теряет свою идентичность, свое качество правителя, свое качество государя.

Здесь тоже любопытный эпизод — может быть, не вполне исторический, но о нем всегда рассказывали современники как о реально произошедшем. Дело касается одного римского папы, жившего в конце IX века. После его смерти к власти пришли его политические противники. И новый папа так не любил этого папу, покойного Формоза, что велел выкопать его из могилы, посадить на трон во всем папском облачении (кстати, это говорит о том, что тело было хорошо забальзамировано — прошло месяцев девять после того, как его похоронили), и был устроен форменный суд над этим покойным папой, который все это время сидел на папском троне. Суд получил в традиции название Трупный синод.

Трупный синод оказался нужен только для того, чтобы провести осуждение этого покойного папы, а потом стащить его с трона и сорвать с него знаки власти, тем самым лишив его после смерти права считаться папой римским. Потом его тело бросили в Тибр и всячески над ним надругались, но это уже отдельная история. Для нас важно, что тело и облачение являются носителями власти, являются частью идентичности политической фигуры. Но точно такой же частью идентичности являются его инсигнии, то есть знаки власти — реликвии, которые придают сакральность его собственной функции, его собственной роли и его личности.

Некоторым продолжением тела государя является его дворец, который тоже может рассматриваться как инсигния, как знак власти.

Поэтому нужно было обязательно в случае переворота захватывать дворец. И во многом целый город, столичный город, резиденция, которая была тоже организована для репрезентации власти государя. По крайней мере Константинополь может быть прочитан таким образом.

Самые любопытные варианты трактовки тела государя — это варианты, придумывавшиеся юристами. Они ухитрялись растягивать это тело на разного рода сообщества людей. Ориентировались при этом средневековые правоведы нередко и на римскую традицию. Согласно одному из известных императорских эдиктов, сенаторы являются частью тела императора. На протяжении Средневековья частью тела папы, например, были кардиналы, а иногда, скажем, курфюрсты в Германии, то есть князья-избиратели, тоже рассматривались как часть тела государя.

Самая замечательная история такого рода состоит в том, что в некотором смысле все политическое сообщество может рассматриваться как часть тела — такое очень растянутое тело правителя. И в этом отношении тело правителя отчасти похоже на тело Христа, потому что каждый член церкви является в каком-то смысле частью тела Христа. И это мистическое политическое тело, охватывающее все политическое сообщество, — самое загадочное и интересное из всех средневековых тел.