Что представляет собой делегация в отношениях кредитора и должника? Кому она выгодна в первую очередь? Что происходит при попытке распорядиться обязательством как объектом? Об этом рассказывает доктор юридических наук Дмитрий Дождев.

Делегация — важнейший институт, который показывает пределы оборотоспособности обязательств. В самом деле, можно ли рассматривать обязательства как объект обладания и выходить с ним на рынок? Здесь будет видно, как объектные отношения к обязательству непременно конкурируют с личным, собственно непреодолимым аспектом этого правоотношения.

 

Представьте себе, что должник расплачивается со своим кредитором, передавая ему своего должника, делает так, что его право требования к должнику поступает в уплату долга. Кредитор, соглашаясь на такую замену исполнения, рискует. Собственно, перед ним был один должник, теперь перед ним другой должник. Первому должнику он доверял, второго он не знает. Но может быть, что первый должник неплатежеспособен или его платежеспособность под сомнением, а новый должник внушает больше доверия. Может такое быть, и кредитор на это идет.

 

Его положение никоим образом не улучшается, потому что одно ожидание исполнения сменяется другим ожиданием исполнения. Наш же должник — тот, кто предоставил своего должника своему кредитору, — от обязательства освобождается. Если он от обязательства освобождается, можно сказать, что делегация — а эта операция называется делегацией — произошла на риск кредитора, делегатария. Должник же, делегант, из отношения выходит, дав вместо себя в качестве должника кредитору своего должника, делегата. Вот такое преобразование.

Современное право на такую задачу отвечает однозначно: если кредитор специально не выразит согласие на освобождение делеганта, первичного должника, от долга, то тот останется должником, и возникнет солидарное обязательство. Тогда, напротив, положение должника ничуть не улучшилось, он как был должником, так и остался, лишь его шансы уйти от взыскания уменьшились. Стоит делегату — тому должнику, которого делегант делегировал, — расплатиться с кредитором, как делегант освободится вроде как за счет другого лица, хотя на самом деле за счет своего должника и тем самым за счет своего права требования.

 

Современное право стоит на этих позициях. Французский кодекс, специально рассматривающий делегацию, прописывает это в 1275 и 1276 статьях. Германское гражданское уложение здесь будет говорить об ордерной ценной бумаге, а сама операция и бумага будут называться Anweisung. И здесь действует правило: такое предоставление ордера — это не платеж (Anweisung ist keine Zahlung). В римском же праве было наоборот: делегант освобождался. И вопрос здесь: почему и как это происходило?

 

Чтобы понять структуру делегации, лучше посмотреть на такую конструкцию, как один из видов исполнения — делегация платежа, который делегацией не является.

У меня есть должник, который должен мне 100, и кредитор, которому я должен 100. Вместо того чтобы получать от должника, а потом нести кредитору, я приказываю своему должнику отнести непосредственно кредитору. Этот платеж делегата делегатарию прекращает оба обязательства: и обязательство делегата перед делегантом, отношение покрытия (как придумал немецкий профессор Тель в конце XIX века), и отношение между делегантом и делегатарием, отношение валюты.

 

Происходит платеж недолжного. Делегат никак не связан обязательством с делегатарием, и когда он ему платит, то какой-либо юридический эффект наступает только потому, что переходит собственность — она переходит не просто так, а с ведома делегатария, который знает, что в такой форме погашается обязательство по линии валюты, обязательство делеганта перед делегатарием, — и потому, что делал это делегат по приказу делеганта, по приказу своего кредитора, который таким образом инициирует этот платеж. Здесь в одном платеже в действительности представлены оба подлежащих правоотношения. Так что некоторые римские юристы даже говорили, что здесь просто из-за быстроты событий нельзя увидеть, что в одной передаче скрываются две: сначала делегат передает делеганту, а потом делегант делегатарию. Там две передачи, а не одна.

 

Отсюда следовали очень серьезные выводы. В частности, если одна из таких фиктивных передач была недопустима по праву, другая могла бы считаться действительной. Но если признать, что в едином платеже, в единственном реальном платеже делегата делегатарию содержатся две передачи, то порочность любой из этих передач опорочит и сам платеж, и тогда собственность вообще не перейдет. Должник получил приказ от своего кредитора отдать деньги кредитору своего кредитора, делегатарию, и готов это сделать. Приходит посыльный и забирает эти деньги. Должник счастлив. Но посыльный был мошенником. Он не был посыльным делегатария, он был просто мошенником. Кого обокрал такой мошенник? Он обокрал должника или он обокрал того, кто дал должнику приказ, делеганта? В зависимости от того, будем ли мы видеть здесь две передачи в одной, мы либо признаем пострадавшим делеганта, либо, если мы будем видеть здесь только одну передачу, мы признаем пострадавшим делегата.

Рекомендуем по этой теме:
4355
Неисполнение и ответственность

Если же теперь мы обратимся к собственно делегации, к делегации должника, когда по приказу своего кредитора должник не производит исполнение, но заключает обязательство, структура тем не менее будет той же: в одном этом обязательстве будут задействованы оба подлежащих отношения, оба основания: и отношение покрытия, и отношение валюты. Порок любого из этих отношений опорочит и само это новое обязательство. Здесь важно понимать, что, когда делегат меняет кредитора (вместо делеганта им становится делегатарий), делегатарий меняет должника (вместо делеганта им становится делегат). Происходит замена и кредитора, и должника, и два подлежащих отношения, два предыдущих отношения, теперь выступают как одно новое отношение между другими лицами.

 

Скажутся ли на действительности этого обязательства пороки подлежащих отношений? Не скажутся. Не скажутся, потому что само это новое обязательство абстрактно. Но в то же время защиту наш должник или делегант в случае, если порочно отношение валюты, обязательно получит. Он получит ее вопреки действительности этого нового обязательства. И вот здесь, кажется, можно нащупать основание для того, чтобы вообще распрощаться с делегацией, как это сделало современное право. И римские юристы этот шаг тоже, как ни странно, делают. Они выделяют особую делегацию, которая происходит на риск делеганта. И тогда говорят, что он выступает поручителем за должника.

 

Но здесь надо иметь в виду такую тонкость, что римский поручитель имеет иск из договора поручения против основного должника.

Договор поручения не заключали, но считается, что это произошло. И здесь в действительности уподобление делеганта поручителю вторично по отношению к тому, что его уподобляет — а это делает еще Нерва, ученик Прокла, в начале I века нашей эры — именно доверителю. Поручение возможно только в интересах поверенного или в интересах поверенного и третьего лица. Оно невозможно в интересах доверителя.

 

Можно ли сказать, что, когда делегант делегирует своего должника делегатарию, он действует исключительно в собственных интересах? Делегант, мы сказали сначала, ничем не рискует, он занимает очень выгодное положение, поскольку выходит из отношения, а свое ожидание исполнения от делегата меняет на освобождение от обязательства перед делегатарием. Если кто в этой ситуации вообще и зарабатывает, то сам делегант. В этом смысле делегация всегда к выгоде делеганта. А раз она к выгоде делеганта, то нельзя формально отказать в том, чтобы считать его приказ, который здесь обращен к обоим лицам: не только к делегату (заключи-ка новое обязательство не со мной, а с моим кредитором), но и к делегатарию (заключи-ка новое обязательство с моим должником). Этот приказ нельзя не рассматривать как поручение. Именно потому, что этот приказ дается к выгоде делеганта. А раз так, то если делегатарий не сможет взыскать с должника то, что тот ему пообещал по делегации, то он понес потери, исполняя поручение делеганта.

 

Почему бы ему не дать встречный иск из договора поручения, какой дают поверенному для взыскания расходов, которые он понес, выполняя поручение доверителя? Такое предложение, которое несколько раз выскакивает в наших источниках, а потом воспроизводится в Институциях Юстиниана как один из видов поручения, когда поручение дается в интересах обеих сторон: и в интересах доверителя, и в интересах поверенного.

Рекомендуем по этой теме:
14546
FAQ: Рецепция римского права

Что здесь в действительности юридически произошло? Отношение покрытия, то требование, которым распоряжается делегант, то требование, которое у него есть к делегату, явно выступает объектом исполнения, объектом распоряжения. Отношение валюты тогда представляет в чистом виде личную составляющую обязательственного отношения, если попытаться оба этих подлежащих отношения вычленить из возникающего нового, новированного обязательства между делегатарием и делегатом. Этот личный момент в чистом виде исчезнуть не может, оказывается. Он проявляется в самом личном из римских обязательств — в обязательстве поручения, которое автоматически возникает между делегантом и делегатарием.

 

Попытка распорядиться обязательством как объектом, попытка отнестись к нему как к объекту не подавляет личную составляющую обязательственного правоотношения, не выступает формой преодоления этого личного момента в обязательстве, как хотелось бы многим нашим учителям, а, напротив, выявляет его, актуализирует и дает ему самостоятельное существование в виде обязательства особого типа, в виде типичного обязательства из договора поручения.