Как сценические костюмы были связаны с социальным статусом актеров? Какую роль в развитии русского театра сыграла Мария Гавриловна Савина? Почему костюмы актеров не всегда отражали исторический контекст пьесы? Об этом рассказывает доктор искусствоведения Раиса Кирсанова.

Хотя мы говорим о России, нужно вспомнить о том, как это было в Европе, где такой светский театр был гораздо раньше, чем у нас. И что же мы видим? Во времена Мольера, в XVII веке, когда он начинал спектакли, то у него на сцене стояли манекены с одеждами, которые дарили театру. Так же было во времена Шекспира в Англии, в XVI веке, потому что любители театра из благородных сословий отдавали свою одежду. Отдавали слегка попорченные камзолы, breeches — эти штаны, расшитые драгоценными камнями, но, наверно, драгоценные камни все-таки отпарывали. Мы просто не можем сравнить это с реальными вещами. Единственное, что не разрешалось в ту пору, — чтобы актер, одетый в костюм герцога, покидал сцену в этом костюме. Считалось, что он совершает преступление, присваивая себе права этого герцога. Во Франции тоже были большие ограничения по поводу костюма и сословного статуса.

Когда появляется театр в России, нужно было как-то изобразить какую-то эпоху, какое-то время — много любителей же было, был крепостной театр, — то каждый выходил из ситуации по-своему, подчинялось все личному вкусу. Например, костюм в официальных, императорских театрах делали по эскизам художников. Но если было решено делать новую постановку, то художник делал эскизы только главных исполнителей, а всю массовку одевали, как говорилось, «в подбор». Были специальные места, складские помещения, куда приходили и говорили, что нужен костюм герцога такого-то или нужен костюм Дона Жуана, и актеру подбирали то, что есть. Как писали многие актеры прошлого, этот костюм очень редко был по размеру. Актер не мог двигаться на сцене, потому что если он поднимет руки или повернется, то рыцарские дублеты, чем-то сшитые из бархата, откроют то, что у него чулки надставлены как крестьянские — какими-нибудь полосками. Вот это все было существенно.

Рекомендуем по этой теме:
7430
Шекспир и театр его эпохи

Но это то, что диктовал сам театр, если пьеса была историческая. А если пьеса современная? Тут, конечно, играла большую роль публика: как одевалась публика и что она хотела видеть в театре. Скажем, Малый театр в Москве был школой для купечества, которое было главным посетителем этого театра, зрителем. Они с удовольствием посещали спектакли, потому что учились там манерам, учились тому, как двигаться, как держать подол платья. Но не всегда все получалось. Когда, например, появилась пьеса Островского «Банкрот, или Свои люди — сочтемся», — поставили ее впервые в Петербурге, — то критика не обращала никакого внимания на игру, но зато она обратила внимание на то, что у актрисы Левкеевой второй кринолин гораздо большего размера, чем это положено ей в жизни и тем более ее персонажу — купеческой дочке. Вот в этом была суть тогдашних рецензий. Теперь это нам кажется странным, но это так и было, потому что размер кринолина определял знатность. И если артистка Левкеева захотела быть более знатной на сцене, значит, она получила выговор от театральной критики.

Были актеры, которые хотели выйти за пределы законов сцены, запрещавших им какие-то вещи. Такой была, например, Мария Гавриловна Савина. Она начинала в Москве, потом стала петербургской актрисой. Она организовала театральное сообщество помощи, театральной взаимопомощи актеров друг другу. После каждого сезона она свои платья для сцены отправляла в провинцию, поскольку в провинции актеров принимали в антрепризы со своим гардеробом — чтобы у них были и нужные ордена, и нужные цилиндры, и нужные платья, и кафтаны.

Она старалась средствами костюма выразить персонаж. Если она играла какую-то провинциальную женщину, то умудрялась такую мелкую завивку себе устроить и так сдвинуть каблуки своих туфель, что казалось, что она косолапит. Это были такие признаки провинциального происхождения и не очень развитого воображения, хотя она сама в реальной жизни очень боролась за то, чтобы актеров уважали. Прежде всего, все, кто о ней писал и рассказывал, отмечали, что она никогда не употребляла бытовой грим. У нее не было своего класса, но она давала уроки мастерства в классах у разных актеров, и если она видела накрашенную будущую артистку, то тут же ее заставляла умываться, чуть ли не сама умывала. Потому что она требовала уважения к профессии. А как дама полусвета актриса себя вести не должна. Для нее это было чрезвычайно важно.

И, конечно, она писала в газеты по поводу костюма. Вот, в частности, когда приезжали гастролеры: та же Сара Бернар, и Рашель еще раньше, и Дузе, другие актеры, — то все восхищались их туалетами. Их туалеты были заказаны у лучших европейских мастеров. Там был и Чарльз Фредерик Ворт, и Дусе, и многие другие. Но Мария Гавриловна Савина говорила: «Вот представьте себе: дочь бедного чиновника, которая вынуждена служить гувернанткой, она будет одета в платье от Дусе? Никогда! Она не может одеваться по-своему. Русская актриса так одеваться не может». Российский менталитет был таков, что, поскольку не было таких социальных лифтов, как мы теперь говорим, редкий случай замужества кому-то выпадал. Самой Савиной не повезло. Она вышла замуж за очень именитого человека, столбового дворянина, но все кончилось очень плохо: раз он женился на артистке, по законам того времени он должен был уйти из полка, и он начал пить, играть и вымещать на ней свои жизненные неудачи. Так что брак их распался.

Рекомендуем по этой теме:
9716
Костюм как культурный феномен

С костюмом связаны удивительные вещи. Например, пьесу «Горе от ума» запрещали не только ставить на сцене, но и печатать. И долгое время она ходила в списках. Она ставилась только если каким-то школьным театром где-то далеко в провинции. И на тот момент, когда эту пьесу было разрешено ставить, и в ней уже не усматривали (хотя она, по-моему, своей актуальности никогда не потеряет) какого-то зла существующей власти, актрисы, играющие те роли, оказались в очень трудном положении. Они не были такими тонюсенькими, как на портретах, поздних портретах (потому что на портретах античного времени всегда пышные плечи, пышная грудь, и вообще они все уподоблены античным статуям). Но когда современная актриса выходит в виде античной статуи, одетая в платье 10-х — 20-х годов, то она выглядит не так хорошо, как хотелось бы ей самой и как хотелось бы зрителям. И по этому поводу всегда бывает какая-то несправедливая критика из-за того, что переносят современные представления на прошлое. Это сейчас все должны быть очень худенькие и не больше 9-го размера (английского, поскольку леди не может быть больше 9-го размера), это все очень тяжело сказывается.

Зато современный театр позволяет отойти от стереотипа. Это когда-то было важно, чтобы костюм на сцене отражал место действия и время действия. Кстати, борцом за такой способ существования на сцене себя объявил Тальма, ему удалось это преодолеть. Это не значит, что до него никто не пробовал переделать театр, но он первый вышел в прическе à la Titus, причесанный под Тита, он первый вышел в римских сандалиях, одетый как римлянин и запудренный как античная статуя (потому что античность в той эпохе воспринимали как белое).

И что же? Реформа была проведена. Все увидели, что можно средствами костюма показать, что действие происходит очень давно, в античные времена. Но театр отнюдь не переоделся. По-прежнему придерживались чего-то усредненного. И в России — то же самое. По-настоящему костюмный переворот случился довольно поздно, и это было связано с дягилевскими антрепризами. Потому что если мы будем анализировать, во что был одет, например, Щепкин (Фамусов), мы увидим, что это никакого отношения к реалиям эпохи не имело. Тут нужно было определиться: либо реалии, либо представление об эпохе. Но театральная культура этого еще не знала. Все это открылось только лишь с дягилевскими сезонами. Хотя были художники театральные, и некоторые очень неплохие. Например, Шарлемань-Боде. По просьбе императора он рисовал детские костюмчики в русском стиле, которые назывались, например, шубка «Алексей Михайлович», или «Царь Петр», или еще что-нибудь в таком вот духе. Но настоящая театральная реформа пришла позже. И здесь у России было первенство. Русские художники оказались первыми.