Кто внес основной вклад в развитие русской философской мысли в период отделения науки от богословия? Какую роль в эпоху Просвещения играло масонство? Каковы особенности дворянской любительской философии? Об этом рассказывает кандидат философских наук Алексей Козырев.

Философия эпохи Просвещения — это прежде всего философия дворянская, философия дилетантская, философия любительская. Другой и быть не могло. Когда секуляризация только началась и отделение науки от богословия проходило свои первые шаги, философия становится матерью светской образованности. Весьма показательно, что в Московском университете уже не было теологического факультета. Потому что теология (богословие) изучалась в духовной академии. Университет возникает в эпоху Елизаветы Петровны как светское учебное заведение. Возникает образ философа-помещика, о котором Владимир Федорович Одоевский, любомудр, в начале XIX века напишет: «Что называлось философом? Это был страшный волокита, писал французские стихи, не ходил к обедне, не верил ни во что, подавал большую милостыню». Образ этакого чудака-филантропа, который мы видим и на страницах второй главы романа в стихах «Евгений Онегин»: «Сосед наш неуч, сумасбродит, // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит».

Рекомендуем по этой теме:
Видео
19562 1
Философия Древней Руси
Масонство становится весьма распространенным интеллектуальным увлечением среди помещиков XVIII века, в определенном смысле и способом освоения философии. Только вот масонство — это не совсем просвещенческая парадигма, которая основана преимущественно на разуме, борьбе с предрассудками, борьбе с церковью. «Раздавите гадину!» — говорил Вольтер. Масонство возрождает предрассудки, и поэтому относится скорее к романтической парадигме. Эти два образа мыслей и чувств — просвещение и романтизм — господствуют на протяжении XVIII века, попеременно сменяя друг друга. Если Ломоносов, основатель Московского университета и реформатор русского стихосложения, — классик и просвещенец, то Державин в гораздо большей степени романтик. Не случайно ему так близка паскалевская парадигма мыслящего тростника. «Я телом в прахе истлеваю, // Умом громам повелеваю, // Я раб — я царь — я червь — я бог!» — пишет он о человеке в оде «Бог». Ода действительно становится одним из ключевых и главных жанров философствования. Что доказывает, что философия, в общем-то, не так далека от искусства, от литературы. Прежде всего ода дает классическую форму. В ней очень удобно излагать философские идеи.

Александр Николаевич Радищев не только автор знаменитого «Путешествия из Петербурга в Москву», за которое Екатерина отправила его в сибирскую ссылку, сказав, что он бунтовщик хуже Пугачева, но и трактата «О человеке, его смертности и бессмертии», который он напишет как раз в илимской ссылке, опираясь в основном на трактаты Гердера, немецкого просветителя. Причем на трактаты, которые буквально только что вышли и выписаны им из-за рубежа. Радищев — настоящий философ, хотя и компилятор. Он часто заимствует из Гердера или Монтескье, но основная идея — это идея собственная, идея экзистенциальная: будет ли моя душа бессмертна, если я покончу с собой? Эта мысль интересовала Радищева с ранней юности.