В чем разница между виртуальной и актуальной идентичностью? Какие атрибуты Гоффман обозначил понятием стигмы? Кто такой стигматизированный индивид? В чем заключается политика интеграции стигматизированных групп? Об этом рассказывает кандидат социологических наук Михаил Соколов.

Гоффман ввел понятие стигмы, чтобы описать специфическую конфигурацию человеческих свойств, которые особенно часто продуцируют неловкость. Мы воспринимаем людей вокруг как представителей каких-то категорий: мужчина/женщина, старый/молодой, богатый/бедный и так далее. Некоторые из этих категорий сопутствуют друг другу: мы обычно представляем, что хозяйка — женщина, а банкир — мужчина. Иногда встречаются сочетания, которые не вписываются в наши ожидания. Гоффман называет совокупность ожиданий, которую мы достраиваем, виртуальной идентичностью. У нас есть какие-то элементы идентичности индивида, и по ним мы пытаемся спроецировать остальные. То, что на самом деле характеризует его или ее, — это актуальная идентичность. Виртуальная и актуальная идентичности расходятся, если какой-то атрибут не сочетается в глазах окружающих с другими атрибутами. Он может быть просто необычен, оценочно ненагружен, может делать человека лучше или хуже. Атрибут, который Гоффман называет стигмой, делает человека хуже.

Рекомендуем по этой теме:
5513
Харизма у Эдварда Шилза
Стигма бывает трех типов. Стигма бывает физической — такой, как нос Сирано де Бержерака. Она бывает моральной, или характерологической, когда мы предполагаем, что имеет место какой-то моральный дефект. Она бывает, наконец, групповой, или племенной — и это то, что мы называем негативными стереотипами в отношении группы в целом. Стигмы всех трех типов, конечно, отличаются друг от друга. Границы между ними не всегда ясно проводимы. Например, по поводу гомосексуальности есть разные теории, связанные с тем, какого рода эта стигма. Если мы принимаем биологическую теорию происхождения, она становится чем-то наподобие слишком длинного носа или наследственного заболевания. Если мы обращаемся к социальной теории происхождения, она становится чем-то типа племенной стигмы — то же самое, что этничность. Если мы предполагаем, что это моральная испорченность, как предполагает традиционный, консервативный дискурс, то от этого она становится разновидностью характерологической стигмы.