В проекте «Краткий гид по Арктике», подготовленном совместно c Сибирским федеральным университетом, мы рассказываем о ресурсном, биологическом и культурном разнообразии Российской Арктики.

В настоящее время довольно сложно ответить на вопрос, кому же принадлежит Арктика. Связано это с рядом моментов как исторических, так и современных. Вопрос является достаточно актуальным, потому что глобальное потепление несет в себе не только угрозы для человечества, но и новые возможности, связанные с тем, что Арктика становится доступной для человечества гораздо больше, чем это было раньше.

Кому принадлежала Арктика раньше? Мы привыкли думать, что, конечно же, Арктика принадлежала коренным народам. Безусловно, в отличие от другой полярной области, например Антарктики, Арктика всегда была заселена различными аборигенами, которые продолжают существовать здесь и в настоящее время. Однако Арктика интересовала и государства. Если говорить о том, кто из государств хотел бы присвоить себе Арктику, то в первую очередь приходят в голову циркумполярные или арктические государства. В их число входит и Российская Федерация. На чем основано их желание присвоить Арктику? На том, что у них есть побережье, которое выходит к Северному Ледовитому океану. Это касается России, Норвегии, Дании, Соединенных Штатов Америки и, конечно, Канады, где есть целые первые нации, которые признаются государством в качестве самых первых жителей Арктики.

Первоначально Арктика была разделена по секторальному принципу. Откуда этот секторальный подход вообще появился? Мы можем посмотреть российско-британскую конвенцию 1825 года, в которой две империи, Российская и Британская, делили свои арктические владения. Именно тогда впервые они установили такой критерий разделения, как меридианная или секторальная линия. По сути дела, государства установили, что их арктические владения будут делиться вплоть до Северного полюса по той линии, которая проходит по меридиану от их сухопутных владений. Эта серединная меридианная линия известна также и в договоре, который мы больше связываем с передачей Аляски Соединенным Штатам Америки. После того как Соединенные Штаты стали независимым государством, они тем не менее унаследовали такой подход при разделении своих территорий. Поэтому, когда передавали Аляску, тоже придерживались той же самой секторальной теории, секторального подхода.

Такой секторальный подход устраивает в первую очередь арктические государства. Более того, сейчас мы можем сказать, что он устраивает два самых больших арктических государства — Российскую Федерацию и Канаду. Поэтому ничего удивительного, что в 1920-х годах Канада первая, а затем и Советская Россия установили в своем законодательстве закрепление секторального подхода. По сути они провозгласили свой суверенитет на весь арктический сектор. Поэтому именно с тех пор для нас карта Российской Федерации стала ассоциироваться с сухопутной частью и уходящими к Северному полюсу пунктирными линиями, которые отделяют арктический сектор.

Но есть одна проблема, которая заключается в том, что эта практика не является общепризнанной в международном праве. А это означает, что мы не можем говорить о юридических последствиях такого подхода. Государства могут сколько угодно в своем законодательстве закреплять присвоение тех или иных территорий. Но если международное сообщество не готово признать за ними юридические права на эти территории, то могут возникнуть споры. При отсутствии секторального подхода, который закреплен в настоящее время в международном договоре, у нас существует другой режим для морских пространств, который в том числе распространяется и на Арктику. Речь идет о конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Конвенция регулирует морское право, делимитацию, то есть разделение морских пространств между государствами.

Исследователи, которые занимаются вопросами того, как же заключалась эта конвенция и как выявить волю государств в отношении полярных областей, сходятся во мнении, что очень сложно сказать, хотели ли государства при заключении этой конвенции исключить арктическую территорию из регулирования или же, наоборот, полностью распространить действие этой конвенции на эту территорию. Если посмотреть на предмет регулирования конвенции, мы можем сказать, что она распространяется на арктические территории. Более того, сегодняшняя практика государств показывает, что они признают такое распространение.

Конвенция говорит о том, что у государства есть территориальное море и исключительная экономическая зона. И все, что находится за пределами этой двухсотмильной зоны, является открытым морем и принадлежит всему человечеству. Если бы государства были едины в отношении своего подхода к Арктике, то, наверное, мы могли бы сказать, что доминирует та или иная теория. Но в настоящее время, например, Соединенные Штаты Америки, имеющие право на арктический сектор и не отказывающиеся от него, тем не менее не ратифицируют конвенцию ООН по морскому праву. Вроде бы не отрицая прав на арктические сектора со стороны Российской Федерации и Канады, они выступают за свободу судоходства. Поэтому мы можем применять к правовому статусу Арктики современное правовое регулирование, основанное на конвенции 1982 года, признавая большую часть морских арктических пространств как принадлежащие всему человечеству. Безусловно, это не исключает права государств, которые являются приарктическими, циркумполярными, ограничивать судоходство в своей исключительной экономической зоне, если этого требует, например, защита окружающей среды. Пожалуй, это единственное ограничение, на которое могут рассчитывать арктические государства в настоящее время.

Какие возможные варианты разделения Арктики между государствами? На сегодняшний день можно констатировать, что большинство государств хотели бы остаться в режиме конвенции ООН по морскому праву 1982 года. В отличие от Антарктики, которая никогда никому не принадлежала и может быть урегулирована особым договором, который в настоящее время и действует, Арктика всегда была территорией, где проживали народы, территорией, которая имеет экономическое значение для приарктических государств. По этой причине полностью исключить права арктических государств либо уравнять их с неарктическими государствами, наверное, было бы несправедливо. Поэтому в настоящее время говорить о возможном заключении специального договора мы не можем. Но если посмотреть на практику России и Канады, пользующихся возможностями конвенции ООН по морскому праву, то, безусловно, эта конвенция является единственной, которая будет определять будущее Арктики.