В рамках проекта «Банк знаний», созданного вместе с Корпоративным университетом Сбербанка и посвященного современным технологиям и их влиянию на современную жизнь, психолог Дэкер Келтнер рассказывает о потере эмпатии у лидеров и людей, находящихся у власти.

— Что такое парадокс власти?

— В результате исследований в нашей лаборатории нам удалось выявить несколько интересных трендов в исследованиях власти. Во-первых, отдельно рассматривается вопрос получения власти в разных социальных группах: среди учащихся школ, членов различных профессиональных сообществ, в частности академических. Принято считать, что лидеры получают власть, потому что вкладываются в общее дело. Это достаточно старая идея, которая так или иначе всплывает, когда мы изучаем биографии генералов, президентов, политиков и поп-звезд. Примечательно, что, несмотря на то, что все эти люди получают власть, поскольку вкладывают свои силы в улучшение жизни других, после того, как они получают власть, происходит обратное: эти же люди начинают действовать в сценариях, которые ставят под угрозу общее благо.

В своей книге «Парадокс власти» я подробно иллюстрирую этот тезис на десятках научных исследований, которые демонстрируют, что, если человек обладает властью, он менее внимательно слушает, что ему говорят другие, меньше проявляет эмпатию, становится более жадным, нарушает социальные нормы и так далее. Практически каждое исследование демонстрирует, что власть приводит к моральному разложению. И в этом настоящая ирония человеческого состояния: мы получаем власть благодаря тем хорошим качествам, которые присутствуют в человеческой натуре, благодаря эмпатии и помощи другим, но, как только мы получаем власть, мы начинаем терять эти способности.

Существует два направления эмпирических исследований на эту тему: как люди приходят к власти и что происходит с ними после. Ученые в Соединенных Штатах, Канаде и Европе следили за поведением студентов в колледже и работников финансовой фирмы на протяжении определенного промежутка времени. Оказалось, что если в начале формирования группы индивид демонстрирует заботу об окружающих, понимает и считывает эмоции других людей, рассказывает им интересные истории, то у него получается объединять людей и таким образом приобретать власть.

В нашей лаборатории проводились два известных исследования по второй теме: что происходит после того, как человек получает власть. Первое из них называется cookie monster. Мы приводим трех человек в лабораторию и одного из них назначаем начальником. Они работают какое-то время над проектом, и в середине исследования мы приносим в комнату тарелку с печеньем. Всем хочется печенья, они счастливы, и в итоге на тарелке остается последнее печенье. И выясняется, что это последнее печенье обычно берет тот человек, который случайным образом оказался на позиции лидера группы. Весь этот процесс записывается на камеру, и потом мы анализируем, как они поедают печенье. Люди в позиции власти подходят к этому очень импульсивно: они едят печенье с открытым ртом, хлопают губами, крошки от печенья сыплются по всей одежде.

Также мы провели провокационное исследование, которое демонстрирует, как властное положение влияет на манеру вождения машины. В нашем исследовании один из студентов Университета Беркли стоял у пешеходной зоны и отслеживал, какие машины останавливаются у пешеходного перехода, когда там проходят люди, а какие нет. И получилась довольно простая корреляция: если вы за рулем старой, дешевой машины с низкой мощностью, то вы, скорее всего, остановитесь на пешеходном переходе, но если вы водите дорогую машину вроде BMW или Range Rover, то вы остановитесь только в 54% случаев, а в 46% проедете по пешеходному переходу. Есть и много других исследований о том, как власть заставляет нас принимать импульсивные решения.

— Если люди во властном положении теряют качества, которые привели их к власти, как же им удается удержать эту власть?

— Как люди сохраняют власть, если они не делятся ею с другими людьми и не проявляют эмпатию? Есть множество исторических примеров. Это макиавеллианская модель власти, при которой для удержания власти нужно врать, пытаться ослабить других людей и унижать их. Последние несколько столетий мы пытаемся покончить с этой моделью приобретения и удержания власти, но современные политические исследователи, напротив, отмечают рост этой принудительной политической власти.

Другая модель удержания власти более коллаборативная. Что делать, если я теряю качества, которые привели меня к власти? Я думаю, в литературе есть множество идей на этот счет: нужно давать людям озвучивать свои идеи, практиковать эмпатию. И очень важная деталь — помнить о том, что стоит делиться с другими своей властью, делиться с ними идеями, ресурсами, включать их в свою сеть коммуникаций. Например, исследования патентов и научных статей утверждают, что для появления инноваций, чтобы вообще можно было произвести нечто, что можно запатентовать или о чем можно написать статью, нужна большая командная работа и эта работа должна оказаться успешной. Поэтому я считаю, что практиковать эмпатию и делиться властью с другими людьми — это тоже реальный способ удержания власти.

— В ваших исследованиях власть понимается как отсутствие всяких ограничений человеческой свободы. Означает ли это, что человеческая природа подразумевает эгоизм и только по-настоящему властные люди могут следовать этой природе?

— Мы часто думаем о власти как о том, что касается только генералов, политиков, кинозвезд. Но на самом деле в реальности дело обстоит иначе. Как говорил великий британский философ Бертран Рассел, власть — это нечто базовое, это фундаментальный медиум, в котором мы относимся друг к другу, как я и вы прямо сейчас. Наше общение и сотрудничество с коллегами, общение со своими детьми или возлюбленными сформировано нашим отношением к власти. Злоупотребления властью, которые мы встречаем среди знаменитостей или исторических персоналий, — это действительно базовые вещи для нашего разума. Мы всегда уязвимы для этих злоупотреблений, иначе говоря, у нас есть склонность к ним: мы можем вести себя жадно по отношению к другим людям, не обращать внимания на их страдания и так далее, что мы и увидели в исследованиях нашей лаборатории. Есть эволюционные причины, по которым человеческий разум в значительной мере ориентируется на увеличение собственной выгоды. Только благодаря последним этапам в эволюции приматов — развитию фронтальной коры головного мозга и различных частей нашей нервной системы — у нас появилась способность к эмпатии. Когда мы чувствуем полную свободу без всяких ограничений, это раскрывает нашу подлинную человеческую природу, которая заключается в стремлении к эксплуатации других.

Рекомендуем по этой теме:
17766
Класс, статус и партия у Вебера

Одно из важнейших исследований власти в человеческих обществах — это работы Кристофера Боэма, который изучал иерархические и эгалитарные сообщества, проживающие в лесах. Он изучал общества охотников и собирателей — всего 49 таких обществ, и затем он анализировал эти данные. Оказалось, что у шимпанзе довольно брутальная социальная иерархия: альфа-самцы и альфа-самки демонстрируют свою власть достаточно грубым образом и в действительности не образуют союзов. Если вы находитесь в подчиненном положении, то у вас нет такого же, как у лидера, доступа к еде, ваша репродуктивная и нервная системы находятся под давлением.

Если посмотреть на человеческое общество спустя шесть миллионов лет эволюции, а затем на общества охотников и собирателей, от которых нас отделяют две тысячи лет, то, как Боэм отмечает, иерархические отношения стали более горизонтальными. Власть распределена более равномерно, поскольку нам приходится помогать друг другу, чтобы выживать: мы формируем альянсы и заводим друзей, чтобы вместе добывать пищу, заботиться о детях. Боэм обращает внимание на то, что в сообществе охотников и собирателей можно увидеть зачатки нашей сегодняшней демократии. Те, кто находится в подчиненном положении, могут критиковать тех, кто находится у власти. Они формируют сообщества, в которых критикуют ненадлежащее поведение. У них есть способы коммуникации, в процессе которых тщательно изучается поведение людей у власти — почти как журналистика. У них есть различные способы распространения сплетен и высмеивания людей у власти — практически как сатира. То есть существуют все эти институциональные инструменты для ограничения человеческого поведения.

— Власть не является традиционным предметом изучения психологии. Это поле исследования является достаточно новым. Что вы думаете о его текущем состоянии и перспективах развития?

— Некоторые современные исследования в психологии власти утверждают, что потеря способности к эмпатии у властных людей не является временной, а может иметь постоянный характер, поскольку разрушаются определенные структуры мозга, которые за это отвечают. К примеру, есть молодой исследователь Сухвиндер Оби из Макмастерского университета в Канаде, и его исследования показывают, что у людей, находящихся в позиции власти, зеркальные структуры в мозге, которые помогают понимать поведение других людей, начинают деградировать. В свете современных генетических исследований и исследований нейропластичности и меняющихся структур мозга это может означать, что десятки лет у власти могут приводить к отключению определенных частей мозга, изменениям в экспрессии генов и фронтальной коры мозга.

Рекомендуем по этой теме:
25289
Мозг лидеров и мозг подчиненных

Когда я начинал свои исследования психологии власти еще молодым ученым, то есть двадцать пять лет назад, в психологии вообще не существовало систематического изучения властных отношений. Социологи изучали их через понятие социального класса и статуса, экономисты были заинтересованы в изучении капитала, богатства. А психологи, видимо, были склонны считать, что большинство человеческих отношений являются эгалитарными, что это иллюзия, которая так же часто встречается в политике.

Наше поле исследований прошло интересную эволюцию, и есть куда двигаться дальше. Мы начинали с исследований принципов власти: как ее добиваются и что она делает с людьми. В последние пять-семь лет я наблюдаю серьезный интерес к явлению социальных классов. Как отличается поведение, к примеру, жителя обеспеченного района города, как он общается со своими родными и близкими, говорит о нравственности и политике? И мы начинаем разбираться в этой теме.

С другой стороны, мы двигаемся в сторону исследований неравенства. Что происходит, когда человек находится в группе неравных ему людей? Влияет ли это на учащение насилия и жестокого поведения? Также в будущем будут важные исследования, связанные с гендером. В наши дни женщины обладают большей властью, чем последние 15 тысяч лет. Они учатся в университетах, работают в политике. И это поднимает интересный вопрос о соотношении власти и гендера: управляют ли женщины и мужчины по-разному? Может поменяться и то, как мы размышляем о соотношении этничности и власти. Например, если сейчас существует стереотип, что мексиканские иммигранты в Америке обладают низким социальным статусом из-за своей этничности, то через 30–40 лет это поменяется — те же мексикано-американцы уже сейчас поступают в американские колледжи. Так что нас ждут новые открытия об отношениях между властью, гендером и этничностью.