Точка зрения | Научные музеи

Сохранить в закладки
5015
1
Сохранить в закладки

Мнения экспертов ПостНауки о роли естественно-научных и научно-технических музеях в современном обществе

В формате «Точка зрения» ПостНаука знакомит читателей с мнениями наших экспертов об актуальных проблемах общества, образования и науки. В новом выпуске мы попросили наших авторов высказать свою точку зрения о роли естественно-научных и научно-технических музеев в современном обществе.

lebedev

Алексей Лебедев

доктор искусствоведения, руководитель Лаборатории музейного проектирования Школы дизайна НИУ ВШЭ

Существует китайская поговорка: «Расскажите — и я забуду; покажите — и я запомню; дайте мне сделать — и я пойму». Музеи всегда имели некоторое преимущество перед другими культурными институциями, потому что у них была возможность «показать». Ведь именно наличие подлинного предмета, возможность его увидеть отличает музей от не музея. Но современный человек привык к компьютерам, всякого рода гаджетам, то есть к интерактивному взаимодействию с окружающими предметами. Придя в музей, он тоже хочет интерактивности. Акцент все более смещается в сторону последней части приведенной поговорки. Музеи пытаются идти навстречу этому желанию, но многие из них (особенно художественные) ограничены в возможностях дать посетителю потрогать, пощупать и повертеть. Но есть музеи, которые словно для этого предназначены. Это как раз научно-технические и естественно-научные музеи. Можно сказать, что наступает эпоха таких музеев. Несомненно, их роль в культурной жизни будет возрастать.

Первая тенденция, о которой следует сказать, — это расширение их профиля. Так получилось, что из нашего культурного обихода надолго выпал главный технический музей страны. Судя по опубликованным материалам, после реконструкции Политехнического музея его профиль расширится: Политех эволюционирует от научно-технического в сторону естественно-научного музея широкого профиля. Новая экспозиция расскажет уже не только о технике, но и о законах природы, которые эта техника использует.

Для современной мировой практики типично также соединение научно-технических и естественно-научных музеев с эксплораториумами (образовательными площадками, где установлены разного рода тренажеры или интерактивные наглядные пособия, позволяющие понять законы природы). Обновленный московский Планетарий, например, на три четверти представляет собой как раз эксплораториум. Кстати, Планетарий и называется не музеем, а «центром популяризации естественно-научных знаний». Но и настоящие музеи сегодня все чаще соединяют с эксплораториумами.

Сказанное не означает, что классическая музейная экспозиция полностью утратила свою актуальность. Существует неотъемлемое свойство человеческой натуры — желание видеть подлинное. Самый распространенный вопрос, который задают экскурсоводам посетители Третьяковской галереи: «Все ли у вас подлинники?» Когда речь идет о произведениях искусства, это не удивительно. Но оказывается, что публика с восторгом рассматривает сапоги, которые сшил Лев Толстой, и табуретку, сделанную Александром Блоком. Никого не смущает то обстоятельство, что Блок был весьма заурядным столяром, а Толстой — плохим сапожником. Главное ведь, что это «те самые сапоги» и «та самая табуретка».

Не стоит забывать и о том, что музейная экспозиция — это тип языка (или текста). Она рассказывает нам некоторую историю, но не словами, а предметами. Современный человек живет в мире, пересыщенном информацией. И невольно ищет пути «оптимизации» ее потребления. А скорость считывания визуальной информации на порядок выше, чем считывание текстовой. И музеи в этом смысле оказываются в выигрыше. Читать долго, смотреть быстро.

Посещаемость музеев в мире растет, а в России она уже лет 15–20 остается на прежнем уровне. Но при этом увеличивается число музеев. То есть отечественная музейная аудитория не столько прирастает, сколько перераспределяется между музеями. Тому есть ряд объективных причин, типа плохого финансирования, но куда интереснее сказать о причинах субъективных. Например, наши музеи хорошо знают своего посетителя, но не изучают не посетителя. Ведь музейная социология начинается от двери в музей. Исследования проводятся на людях, которые в музей уже пришли, а с маркетинговой точки зрения куда продуктивнее было заняться теми, кто в музеи не ходит. Может выясниться много неожиданного. Например, у меня как-то состоялся разговор с молодой женщиной, которая сказала, что раз в две недели водит своих детей в музей. Я поинтересовался в какой. Оказалось, что чаще всего в Дарвиновский. На мой вопрос «Почему именно туда?» она ответила: «Потому что там удобная парковка».

karpova

Ольга Карпова

MsC in Cultural Management (Абердинский университет), декан факультета Управление социокультурными проектами МВШСЭН, руководитель специализаций Городское и региональное развитие и Менеджмент этнокультурных проектов

Несмотря на то, что индустриальная фаза во многих частях света уже заканчивается и такое порождение этой эпохи, как научный музей, который должен пропагандировать научное знание и ангажировать талантливые силы, декламируя сферу применения, уже утратило эти значения, роль научных музеев сегодня по-прежнему очень велика. И связана она прежде всего с тем, что нам очень нужно развивать и формировать научное мировоззрение. Это необходимо даже не для того, чтобы современное поколение могло правильно использовать научную аргументацию или быть очень продвинутыми в плане понимания, как развивается та или иная сфера науки, а, скорее, для того, чтобы правильно ориентироваться в современном мире, когда информации огромное количество.

Мы живем в эпоху все нарастающих в геометрической прогрессии объемов информации, в которой каждый человек должен как-то ориентироваться и вырабатывать свою точку зрения и траекторию своего жизненного, профессионального развития. Как ни странно, сегодня мы все чаще говорим о том, что мы вступаем в эпоху нового средневековья, когда мифологическое, мистическое, нерациональное сознание начинает нас поглощать. Это не всегда хорошо, потому что это возвращение к средневековью с негативной коннотацией.

Поэтому с чем более раннего возраста посетителями работают музеи, тем это важнее и лучше, поскольку уже тогда на уровне базовых ценностей и стандартов мышления складывается основа будущей личности, закладывается научная логика объяснения мира. Это не означает, что после этого все люди должны стать учеными, это нужно для того, чтобы сформировать мировоззрение, адекватное современной эпохе, информационному обществу.

Несмотря на то, что постиндустриальная эпоха связывается больше с гуманитарным знанием, которое становится все более важным и значимым по сравнению с естественно-научным, но при этом технологии никуда не уходят, они во многом определяют нашу жизнь и условия нашего существования. Поэтому, на мой взгляд, хорошо бы, чтобы научные музеи имели некую гуманитарную рамку, которая показывает место науки в жизни человека и человечества, а не просто рассказывает о науке в узкоотраслевой логике.

arzutov

Дмитрий Арзютов

кандидат исторических наук, научный сотрудник Отдела этнографии Сибири Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН, Санкт-Петербург, научный сотрудник кафедры антропологии Абердинского университета (Великобритания)

За последние сто лет музеи меняли три функции поочередно. В 20-е годы музеи были местом встречи. Известный антрополог Джеймс Клиффорд в одной из своих книг писал, что музей является «контактной зоной», где встречаются те, кого изучали, и те, кто изучал. Именно в 1920-е и начале 1930-х годов в СССР в музеях зачастую устраивали, например, шаманские камлания.

С началом Второй мировой войны и после нее, когда окончательно утверждается позитивистская парадигма в социальных науках, музей становится местом хранения информации о прошлом. Он становится в большей степени историческим музеем. Кстати, именно в этот момент этнография превращается в историческую науку.

Сегодня ситуация достаточно спорная. Например, в США музеи активно вовлечены в социальную жизнь общества и выполняют не только функцию исторического архива материальной культуры, архива изображений, но и являются центрами культурной жизни.

Региональные музеи России стали вновь выполнять ту же функцию. Они являются культурными центрами. В каком-то смысле можно сказать, что они продолжают традицию домов культуры и являются генераторами памяти, которые транслируют ее последующим поколениям. Что касается музеев в столицах, сказать пока такого никак нельзя, поскольку сейчас они являются главным образом академическими центрами производства научного знания.

Кроме того, есть проблемы в том, что научным музеям недостает достаточного промоушена для того, чтобы музеи превращались в огромные виртуальные проекты, поскольку это требует много денег. Тем не менее уже сейчас люди могут увидеть на сайтах музеев предметы, фотографии и другие артефакты, которые были собраны «в поле». Например, в Кунсткамере существует прекрасный цифровой архив, который выложен онлайн. В этом смысле в российских музеях есть тенденция, когда знание, которое находится в музеях, возвращается обратно туда, откуда оно было взято.

edelman

Ольга Эдельман

кандидат исторических наук, ведущий специалист Государственного Архива РФ

Я очень люблю музеи, в том числе технические. Правда, больше всего я люблю музеи археологические, но ведь, в сущности, это почти одно и то же, вопрос только в возрасте вещей. Техника, механизмы, от детских игрушечных паровозиков до оборудования сталелитейного завода — важнейшая часть культуры и истории. Особенно за последние два столетия, когда технический прогресс преобразил мир, изменил структуру экономики, породил сотни новых профессий, да и быт людей стал совершенно другим, не говоря уже о войнах. Конечно же, памятники техники нужно сохранять, изучать, рассматривать. Музей драгоценен именно возможностью посмотреть на настоящее, подлинное, «то самое». Между прочим, кажется, что механизмы — вещи прочные, даже грубые, долговечные. А это совсем, совсем не так. Предметы массового изготовления ведь никому не приходило в голову сохранять для истории, так что теперь оказывается, что от целых серий автомобилей сохранилось всего несколько экземпляров и что самых обыденных предметов в музеях-то и не найти. К тому же именно техника меняется так стремительно. Любой из нас может вспомнить, сколько моделей машин, а тем более гаджетов устарело и исчезло у него на глазах. Эти повседневные вещи быстро забываются, вроде бы это мелочь, неважно… Но они же часть наших воспоминаний! Одно из сильнейших моих музейных впечатлений связано с витриной московского Политехнического: я там увидела старую батарейку — такие использовали в моем детстве, в том числе в игрушках.

Дополнительная прелесть технических музеев в том, что по самой своей сути им гораздо легче, чем, допустим, музеям художественным или археологическим, организовать активный диалог с посетителем и вести просветительские программы. Технический музей — замечательное место для познания, его можно сделать очень увлекательным для детей, его залы так подходят для наглядного и даже игрового обучения. В него так органично вписываются модели, макеты, как виртуальные, так и такие, которые можно потрогать руками.

drobyshevsky

Станислав Дробышевский

кандидат биологических наук, доцент кафедры антропологии биологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, научный редактор портала «Антропогенез.ру»

Современные естественно-научные музеи, несомненно, оказывают значительное влияние на интеллектуальное состояние общества. Музеи по своей сути являются одновременно местами хранения научных и культурных ценностей и местами внедрения знаний в массы (разумеется, в музеях еще ведется и научная работа, но это иная тема). То, что люди учат в школе, часто забывается сразу по выходе из класса хотя бы потому, что информация, полученная на уроке, обычно исключительно ненаглядная. Да и невозможно за 40 минут урока дать ученикам цельную картину чего бы то ни было. Взрослый же человек, если он специально этим не интересуется, и подавно не получает информации по естественным наукам. В музее же человек со всех сторон окружен наглядной, объемной, а в идеале — еще и осязаемой информацией, поданной так, чтобы сложилось представление о взаимосвязи соответствующих явлений природы. И тут возможности музеев чрезвычайно велики (другое дело, что не во всех музеях эта потенция реализуется, но это иная тема).

Кроме того, музеи — не просто места хранения и подачи информации, обычно на базе музеев действуют школьные кружки, проводятся круглые столы, конференции, выступления популяризаторов — обычно опять же с расчетом на широкую и в целом неподготовленную публику. Собственно, кроме музеев, этим мало кто занимается. Главные альтернативы — книги, телевидение и интернет. Книги дают более глубокие возможности, но они не всегда столь же красочны, наглядны и увлекательны. Телевидение у нас в стране скорее антинаучно, качественных программ по естественно-научным направлениям крайне мало. Интернет — страна безграничных возможностей, но неподготовленный человек обычно не может оценить достоверность выложенной там информации, а бреда в интернете куда больше, чем не бреда, тогда как музеи — последний оплот надежной, проверенной и перепроверенной науки, доступно подаваемой людям.

Важнейшая функция музеев — контакт между людьми и наукой. Например, когда кто-то находит нечто необычное, он чаще всего несет это именно в музей, а не в профильный институт, хотя бы потому, что про музей он знает. И ученым бывает проще донести научные данные людям именно через музей.

Радует, что как минимум краеведческие музеи у нас есть в любом городе, хотя, очевидно, качество их неодинаково. Понятно, что больших музеев первой лиги совсем немного и находятся они почти только в городах-миллионерах, но они держат марку и являются образцом для подражания. Радует и то, что наши естественно-научные музеи находятся на первых местах и в мировом масштабе.

Над материалом работали

Читайте также

Внеси свой вклад в дело просвещения!
visa
master-card
illustration