В формате «Точка зрения» ПостНаука знакомит читателей с мнениями наших экспертов об актуальных проблемах общества, образования и науки. В новом выпуске мы попросили наших авторов высказать свою точку зрения об основных последствиях теракта 11 сентября.

malahov

Владимир Малахов

доктор политических наук, Институт общественных наук РАНХиГС, профессор Московской высшей школы социальных и экономических наук

Мир стал сложнее. Но позиции тех, кто хотел бы свести его объяснение к простым схемам, после 11 сентября только укрепились.

После 9/11 для многих стало очевидным то, о чем думающие люди говорили еще в 1970-е: мировая политическая сцена устроена более сложным образом, чем-то, что представляется в рамках мейнстрима теории международных отношений. Одни называли это «полицентризмом», другие — «новым средневековьем». В любом случае речь шла о множественности акторов мировой политики. О несводимости политики к взаимодействию государств и/или блоков государств. О том, что наряду с государствами политику делают самые разные акторы, от суперкорпораций до небольших группировок фанатиков.

Центры силы теперь — не в столицах ядерных держав. Такие центры могут создаваться парой сотней хорошо мотивированных людей. И событие 9/11 эту «многоакторность» и «полицентричность» наглядно продемонстрировало.

Рекомендуем по этой теме:

Но парадоксальным образом именно событие, которое должно было показать сложность устройства мировой политики, послужило целям упрощения. Сыграло на руку тем, кто хотел бы все объяснить с помощью примитивных бинарных оппозиций. И хотя вроде бы ясно, что 11 сентября не было проявлением противостояния «добра» (на стороне атакованных) и «зла» (на стороне атакующих), именно к такой интерпретации этого события нас приглашают. С одной стороны, «цивилизация», с другой — «варварство». И приглашение, похоже, сработало. Мы ведь усвоили термин «международный терроризм». Налицо семантически бессодержательное понятие. Терроризм — метод ведения политики, а не ее субъект. Между тем ему можно объявить войну, а значит, обращаться с инструментом в чьих-то руках как с самостоятельной сущностью.

Прошло почти полтора десятилетия, а механизм примитивизации в объяснении происходящего, запущенный тогда, работает безотказно. Террористы — все, кто использует насилие в целях, которые нам несимпатичны. (Наполнение «мы» зависит от контекста).

Так что после 9/11 размышляющим людям стало много труднее. Если вы не разделяете бинарной логики войны, вы подозрительны.

И все же настоящие объяснения по-прежнему нужны. Что, например, происходит в последние три года в Сирии? Одни телеканалы долго убеждали зрителей в том, что диктатор Асад подавляет демократическую оппозицию, другие — в том, что легитимно избранный Асад противостоит исламским фундаменталистам. Сейчас отказались и от той, и от другой схемы: слишком очевидна их неадекватность. Простота хороша для пропаганды, но не пригодна для построения объемной картины мира.

ivar

Ивар Максутов

издатель, сооснователь Редакционно-издательского дома «ПостНаука», религиовед

Европейская цивилизация не знала такого накала и масштаба исламофобии, как после теракта 11 сентября. Сегодня терроризм и радикальная, экстремистская религиозность, по сути, приравниваются к исламу. Если бы не взрыв в Осло 2011 года и деятельность Андерса Брейвика, мы, возможно, не могли бы себе даже представить, что может существовать терроризм с другим лицом, например христианский. Разумеется, в атаке 11 сентября исламский фактор был доминирующим, но это не означает, что исламское пространство можно маркировать как террористическое.

Сегодня ислам оказывается неспособен продемонстрировать культурные особенности своей древней религиозной традиции, показать иную сторону ислама, кроме бравирования историческими фактами. Помимо фактов прошлого, нужно говорить и о настоящем. Зачастую ислам не способен это делать, а медиа активно продвигают истории, демонстрирующие варварский характер исламских стран, например, сюжеты о ранних браках. События 11 сентября породили исламофобскую тенденцию в современной европейской культуре. Одновременно с этим начал создаваться как проект Европейский союз, для формирования которого было очень выгодно появление контрфакта, который определенным образом позволил Европе консолидироваться.

На общем фоне мировой повестки фундаментализм набирает обороты. Факт, что сегодня наше внимание приковано к исламу, — это очень опасная тенденция. Мы не видим за террористическими атаками и усилением радикальных настроений фундаментализацию общества. Поэтому мы не хотим видеть в Брейвике фигуру христианского террориста, но готовы увидеть в группе мусульман, собирающихся в квартире, чтобы молиться и обсуждать Коран, ячейку террористической организации. Это и вопрос образования, и проблема переоценки позиции религии, которая сегодня крайне трудна. Религия меняет свое место и роль в обществе, но медиа оказываются неспособными об этом говорить. Поэтому, когда мы сегодня обращаемся к проблеме 11 сентября, мы смешиваем исламский и террористический факторы. Нужно уметь проводить границу и понимать, что исламское сообщество очень негативно относится к событиям 2001 года в Нью-Йорке.

malashenkobig

Алексей Малашенко

доктор исторических наук, профессор, член научного совета Московского центра Карнеги

На мой взгляд, мир после 11 сентября не изменился. Причина в том, что определенные тенденции были до и существуют и сейчас. 11 сентября — это просто пик исламизма и религиозного экстремизма. На какое-то время это подтолкнуло мировое сообщество к совместным действиям. Это был повод для сближения между Россией, Европой и США. Стало понятно, что религиозный экстремизм является основной угрозой и эта угроза будет расти.

Мне кажется, что люди много говорят, но мало делают. То, что сегодня происходит на Ближнем Востоке, в Ираке, показывает, что политическое сообщество несерьезно отнеслось к радикальному исламизму. Есть ощущение, что это пройдет, но это не болезнь, это естественная часть мусульманского общества, и говорить, что этому легко можно успешно противостоять, глупо. Это одна из наиболее серьезных и устойчивых тенденций во всем мире.

«Противоядие» не найдено, и я не знаю, существуют ли оно вообще. 11 сентября — это урок, который не все поняли. Взгляните на карту: от Нигерии до Индонезии происходит черт знает что. Мировое сообщество привыкает к тому, что убивают детей, воруют школьниц, взрывают. И эти люди продолжают приходить к власти.