В формате «Точка зрения» ПостНаука знакомит читателей с мнениями наших экспертов об актуальных проблемах общества, образования и науки. В новом материале мы спросили авторов проекта, нужна ли научная миграция и почему.

belotelov

Владимир Белотелов

доктор физико-математических наук, доцент кафедры фотоники и физики микроволн физического факультета МГУ, руководитель группы «Магнитооптика, плазмоника и нанофотоника» РКЦ

На мой взгляд, научная миграция, безусловно, нужна, потому что современная наука глобальна, и, как правило, наиболее сильные и ценные работы, особенно экспериментальные, делаются не одним научным коллективом, а несколькими группами. При этом зачастую бывает так, что эти научные группы из разных стран, поскольку в одной стране есть возможность провести требуемые исследования, в другой — изготовить необходимые для эксперимента образцы и так далее. Как правило, в пределах одной страны такую работу проделать сложно. Это относится не только к эмиграции российских ученых за рубеж, но и к миграции зарубежных ученых из одной страны в другую. То есть это актуально не только для нашей страны, но и для всего мира.

Если говорить про миграцию российских ученых, то, безусловно, она нужна не только для того, чтобы успешно проводить совместные работы между разными группами, но и для того, чтобы наши ученые видели и воспринимали международный опыт организации всего научного процесса, экспериментальной работы, работы со студентами. На мой взгляд, все это очень важно для модернизации нашей науки.

За рубежом научная миграция очень приветствуется, стимулируется и даже в некотором роде является обязательной. Если аспирант немецкого вуза заканчивает работу над своей диссертацией и хочет дальше оставаться в науке, он в обязательном порядке должен уехать за границу и поработать несколько лет в другом университете на постдоковской позиции. После этого он может вернуться в тот вуз, где он защитил свою диссертацию, или работать в другом месте. На мой взгляд, такой опыт очень важен для нас. Было бы хорошо организовать условия для того, чтобы наши студенты или аспиранты уезжали на какое-то время за границу, а затем возвращались уже с новым багажом знаний, с широким кругозором.

Рекомендуем по этой теме:
8051
Точка зрения | Система грантов

Очень важно, чтобы создавались условия, при которых люди, набравшись опыта и проведя какое-то время за границей, хотели бы вернуться обратно. В наше время такие условия кое-где начинают появляться. Я руковожу группой в Российском квантовом центре и на собственном примере вижу, как это происходит. Если мы можем предложить молодому человеку хорошую позицию, возможность работы на современном оборудовании, такой же уровень заработной платы, как за рубежом, то он с удовольствием к нам пойдет. В рамках нашей лаборатории мне удалось немного остановить эту утечку мозгов. То есть люди, которые рассматривали позиции за рубежом, в конце концов пришли к нам, потому что увидели, что можно работать и в России. К сожалению, сейчас пример Российского квантового центра — это практически единичный пример. Если такой подход будет развиваться и дальше, утечку мозгов можно будет остановить.

vakhshtain

Виктор Вахштайн

кандидат социологических наук, профессор, декан факультета социальных наук МВШСЭН, декан Философско-социологического факультета Института общественных наук РАНХиГС, главный редактор журнала «Социология власти»

Выражение «научная миграция» кажется парадоксальным. Оно соединяет в себе два понятия, которые язык университетской бюрократии старательно разводит: «академическая мобильность» и «эмиграция ученых». Мобильность — это хорошо. Студенты и преподаватели проводят время за рубежом, общаются с мировыми звездами, пишут статьи и книги, иногда задерживаются на год-другой, чтобы закрепить свой академический успех. Эмиграция — это плохо. Это утечка мозгов, потеря научных кадров и, как стало модно говорить в последнее время, «ослабление научного суверенитета нашей страны». Так язык академического менеджмента структурирует мир университетской жизни.

Но если мы вынесем за скобки краткосрочные стажировки, поездки на конференции и прочие прелести академического туризма, то черно-белое деление на «академическую мобильность» и «эмиграцию ученых» начнет размываться. Различия между ними — суть различия между «разведчиком» и «шпионом» (если уехал на 5 лет преподавать в Европу — «мобильность», если не вернулся — «эмиграция»). Около трети выпускников шанинского факультета социологии ежегодно уезжают на программы PhD с нескрываемым намерением закрепиться в хорошем европейском / американском университете. Они готовы годами перепрыгивать с постдока на постдок, если это приближает их к заветной цели. Мобильность или эмиграция?

Нежелание возвращаться легко объяснимо. За последние 20 лет в России сформировались два типа университетских систем: патерналистские и карго-культистские. Патерналистские университеты отдают предпочтение «своим», тем, кто прошел все стадии боевого крещения в стенах родного вуза — от защиты диплома до получения кафедры. «Внешние» профессора приветствуются, но не допускаются к ресурсам. В карго-культистских университетах любой западный постдок имеет больше шансов на вертикальную мобильность, чем «свой» новоиспеченный научный кадр — его место в кадровом резерве. Однако и там, и там «возвращенцы» выглядят подозрительно. Это маргинальная страта. В одной системе им не могут простить того, что они уехали, в другой — того, что вернулись (университетская бюрократия состоит преимущественно из бывших ученых, которые точно знают: если вернулся, значит, ТАМ что-то не сложилось, что-то пошло не так, значит, вы неудачник).

Рекомендуем по этой теме:
10541
Метафорика университета

В моей картине мира «эмиграция ученых» — несомненное благо. Никто не знает, что было бы с социологией, если бы не массовое переселение научных кадров из Европы в США в середине ХХ века. (Как бы цинично это ни прозвучало, личные жизненные трагедии ученых-эмигрантов обернулись благом для дисциплины в целом). Если бы не приход к власти Пиночета и не эмиграция двух чилийских биологов, социальные науки были бы иными — у нас бы сегодня не было теории аутопойезиса. Et cetera.

Эмиграция плохо различима в бюрократической оптике — она прочно маскируется под академическую мобильность. Не замечать ее оказывается трудно в тот момент, когда становятся отчетливо различимыми «интеллектуальные диаспоры» за рубежом, а также «институты поддержки», созданные специально для воспроизводства таких диаспор. Но это всего лишь гипотеза, которую, впрочем, при сохранении наметившихся тенденций скоро можно будет проверить эмпирически.

akimov

Алексей Акимов

кандидат физико-математических наук, руководитель группы «Квантовые симуляторы» Российского квантового центра, преподаватель МФТИ, сотрудник ФИАН, исследователь в Harvard University

Научная миграция нужна для того, чтобы перемешивать различные научные школы, чтобы знание вместе с людьми переносилось из разных мест, изучение различных вопросов проходило более интенсивно. Такой обмен знаниями крайне полезен для перемещения идей из одних областей в другие и для более эффективного развития науки.

Я довольно длительное время работал в Гарварде, и это очень мне помогло, оказало положительное влияние на эксперименты, которые я проводил. Тот опыт, который я приобрел, был очень полезен. Он оказал большое влияние на мои исследования и на ту область знания, которой я занимаюсь. Благодаря этому я немного изменил направление своей деятельности, начал заниматься чем-то более интересным.

В научной миграции есть и отрицательные моменты. Безусловно, очень плохо, когда мы что-то отдаем и ничего не получаем взамен. Важно, чтобы процесс миграции не был односторонним, а представлял собой перемешивание, чтобы люди приезжали и уезжали, оставляя свои знания. Тогда этот процесс позитивный. Таким образом, люди могут обмениваться идеями, быстрее развиваться. А если только отдавать знания, то получится, что ученые будут просто работать на другие группы.

С другой стороны, если пытаться остановить процесс миграции, не давать людям уезжать, то мы не будем получать новые идеи, будем ограничены рамками своей школы, своих представлений, не сможем получать знания и идеи от других школ. Чтобы наука смогла выжить, нужно признать миграцию, но стараться сделать так, чтобы она была двусторонней, чтобы люди и уезжали, и приезжали.