Точка зрения | Система грантов

Сохранить в закладки
8112
18
Сохранить в закладки

Мнения экспертов ПостНауки, насколько ученый зависит от грантов

В формате «Точка зрения» ПостНаука знакомит читателей с мнениями наших экспертов об актуальных проблемах общества, образования и науки. В новом материале мы спросили авторов проекта, насколько ученый и успех его исследовательской деятельности зависят от грантов.

balaban

Павел Балабан

доктор биологических наук, член-корреспондент РАН, профессор, заведующий лабораторией клеточной нейробиологии обучения Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН, директор ИВНДиНФ РАН

Во всем мире принята система грантов. Когда профессор поступает в университет, деньги на его научную работу очень ограничены, их может не хватить. Россия, к сожалению, развивается по этому же пути. В бюджете академических институтов денег на научную работу просто не предусмотрено. 90% бюджета — это зарплатный фонд, остальное — накладные расходы на содержание зданий и прочее. Фактически мы пришли к ситуации, в которой, чтобы заниматься научной, исследовательской деятельностью, мы обязаны выигрывать гранты и работать уже по ним.

Однако в грантовой системе существует множество проблем, она не отлажена. В нашей финансовой системе не предусмотрены академические скидки. На Западе, когда вы закупаете по гранту приборы, вас не только освобождают от таможенных пошлин, но и дают академическую скидку в 25%, ведь вы приобретаете оборудование в научных целях. В России же мы, наоборот, переплачиваем. В основном закупается что-то принципиально новое, что не выпускается в данной стране (для России это очень актуально). Мы вынуждены переплачивать в 2, а иногда и в 3 раза за все, что хотим приобрести по гранту. Учитывая их скудность (гранты не просто маленькие, они мизерные), мы ничего не можем купить. На мой взгляд, грантовая система беспомощна, она имитирует деятельность, как в советском анекдоте: «Мы делали вид, что работаем, а государство делало вид, что платит нам зарплату». Именно такая ситуация сложилась сегодня в науке.

Средний грант Российского фонда фундаментальных исследований — 500 тысяч рублей. На некоторые проекты сейчас можно получить грант в размере 5 миллионов рублей. После вычета всех налогов и прочих расходов от суммы 500 тысяч почти ничего не останется, а грант в 5 миллионов уже позволяет нормально работать. Их выдается очень мало: на десятки тысяч ученых по всей стране всего несколько сотен. Возможно, когда-нибудь гранты будут такие, что на них можно будет что-то сделать.

filippov

Александр Филиппов

доктор социологических наук, руководитель Центра фундаментальной социологии ВШЭ, главный редактор журнала «Социологическое обозрение», специалист по истории социологии

В системе университетских ученых и преподавателей существует некоторое противоречие. Понятно, что основное время преподавателя должно уходить на учебный процесс, однако в наших дисциплинах желательно, чтобы преподавание не отрывалось от науки.

Я не представляю, как складывалась бы моя жизнь как ученого и жизнь моего научного подразделения, Центра фундаментальной социологии НИУ ВШЭ, если бы не было ежегодной грантовой поддержки. Это весьма позитивная составляющая. Гранты, получаемые научными коллективами и отдельными исследователями, позволяют выделять больше времени на науку, для этого появляются необходимые ресурсы. Грантовая поддержка, которая в сущности является поддержкой науки, оставляет непосредственный след в жизни ученого, ведь без нее невозможны конференции и многое другое. Именно поэтому такая поддержка — это замечательно.

Что касается получения грантов за границей, я не знаю ни одного западного коллеги, который бы помимо своей преподавательской работы не вел бы исследовательскую деятельность. Такая деятельность ведется именно на гранты. Это значит, что за границей либо больше частных фондов, либо большие гранты. Например, в Германии есть исследовательское сообщество Deutsche Forschungsgemeinschaft. Статус этой организации мне неизвестен, это частный фонд, но он выдает гранты на исследования.

Между грантовой поддержкой в науке на Западе и у нас есть огромная разница, и эта разница имеет стратегическое значение. Сегодня российских ученых меньше поддерживают иностранные организации, по крайней мере, по сравнению с 90-ми — началом 2000-х годов. На мой взгляд, ситуация довольно сильно изменилась. Я говорю только про гуманитарные дисциплины, в других науках иначе. Но в 90-е годы я просто не представлял себе, что будет, если закроются такие источники финансирования, как Фонд Сороса и Фонд Макартуров. Иногда и ученым что-то перепадало в фондах нескольких немецких партий. Наше государство, вытесняя западные фонды, все-таки старается создавать источники отечественного финансирования. Не скажу, что это всегда является полноценной заменой, но то, что дает, например, наш научный центр в НИУ ВШЭ, несопоставимо с тем, что я мог когда-либо рассчитывать получить от любого из названных западных фондов. Но если человек не работает в таком богатом университете, как НИУ ВШЭ, он вынужден где-то искать гранты, обращаться к западным фондам. И хотя на первый взгляд кажется, что фондов и предложений очень много, не все могут на них рассчитывать. Значительная их часть выделяется не для выдачи за рубеж, а все-таки для своих соотечественников.

gusejnova

Дина Гусейнова

PhD in History, University of Cambridge, Lecturer in Modern European History, Queen Mary University of London и ассоциированный сотрудник Центра транснациональной истории департамента университетского колледжа (UCL)

Отвечая на этот вопрос, я буду говорить об ученых, которые работают в британской, немецкой, американской и голландской системах образования и финансирования. Это не значит, что те, кто не относится к этой группе, не ученые. Но в этих системах образования система грантов наиболее развита.

Начнем с того, что главная зависимость ученого в этих системах науки и образования — это зависимость от университетов, то есть корпораций, которые организуют науку с помощью государственного и частного капитала. Эта форма зависимости легко поддается анализу в категориях кружков или классов, то есть иерархии любого общества. Но понятие «грант» (research grant) в широком смысле слова подразумевает некую дополнительную и часто более специфическую систему зависимости. Она основана на сумме из финансового и символического капитала (в разных пропорциях), которая дается в распоряжение ученому или студенту при соблюдении определенных, согласованных заранее условий. Обычно ученый при получении гранта уже имеет ставку в университете или исследовательском центре. Но иногда заявка на грант подается одновременно с заявкой на такое место, и фонд финансирует зарплату ученого совместно с университетом.

Учитывая, что сами университеты в западной Европе и особенно в США уже давно стали частными инвесторами в финансовом секторе и приравнялись во многом к корпорациям, различие зависимостей по рубрике частный/государственный капитал второстепенно. Гранты отличаются от системы частно-государственного финансирования лишь тем, что комитет, который их выдает, не идентичен работодателю ученого, то есть университету или исследовательскому центру. При этом и в Европе, и в США главным грантодателем все еще являются государственные (национальные) ассоциации, созданные для того, чтобы давать науке специфические импульсы для исследований (такие системы, как Deutsche Forschungsgemeinschaft, National Science Foundation, CNRS, Arts and Humanities Research Council, Netherlands Organization for Scientific Research). В Европе дополнительно существует международный квазигосударственный грантодатель — Евросоюз (European Research Council, European Science Foundation). Далее идут частные грантодатели, которые часто привязаны к предприятиям из наиболее прибыльных секторов, например нефтегазового, фармацевтического, финансового и, в последние годы, сектора коммерческих технологий, основанных на компьютерных системах и интернете (Gates foundation, Wellcome Trust, Bayer Reserch Foundation, Shell Research, MacArthur Foundation, Amazon, Google). Поскольку компании такого ранга обычно строятся на глобальном рынке, их финансовая деятельность в области науки тоже часто охватывает несколько стран, хотя многие ограничиваются одной (как, например, британский Leverhulme). Стоит еще различать гранты по форме договора, который заключает грантодатель с ученым. Есть грант-договор, подразумевающий возвращение неистраченной суммы (или неверно выполненного проекта), и грант-премия, которая дается безоговорочно.

В финансовом смысле ученые тем больше зависят от грантов, чем больше основа их исследований зависит от высокого уровня капиталовложений. Например, физик, который работает с Большим адронным коллайдером, зависит от грантов гораздо больше, чем философ. Однако не стоит забывать, что в итоге все науки связаны друг с другом, так что философ технологии или историк физики тоже получает прибыль от существования адронного коллайдера. Помимо финансирования их труда и возможности создавать новые направления и исследовательские группы, грант дает ученым дополнительный престиж за счет своего бренда, а зависимость от престижа не так легко квантифицируема. При этом иногда получение гранта может иметь и обратный эффект негативной «стигматизации» исследования. Например, гипотетического исследователя экологического будущего человечества, который финансируется нефтяной компанией, можно обвинить в недостаточном уровне самокритичности.

Теперь стоит обратиться к критической и одновременно к утопической стороне дела. Сейчас существует система двойной зависимости: от университета как работодателя и от системы грантов как источника дополнительного финансирования и престижа. Это хорошо тогда, когда система грантов дает бОльшую гибкость исследователям, например, расширяя их кругозор поверх границ своего университета или своей страны или улучшая технические условия их работы. Однако в том случае, когда грантодатель начинает силой капитала вмешиваться в само направление науки — это, конечно, особенно актуально в сфере исследований, которых интересуют, например, военный, фармацевтический и нефтегазовый секторы, — возникает угроза свободе исследований.

В заключение хочу отметить, что в институте университета как идеальном типе заложена утопическая идея «республики ученых», которая не обращает внимания на политические, экономические или географические границы и в которой единственной валютой является знание и интеллект. В институте гранта, наоборот, заложена более реакционная идея патронажа в сфере культуры, при которой вес слова спонсора определяется размером его капитала, а не его критическими способностями эвалюации науки. Однако разумная организация каналов, по которым грант передается ученым, может использовать сильные стороны обоих направлений. Международная и межгосударственная система грантов может способствовать космополитически-республиканскому началу университета и таким образом освобождать ученых от локальных и национальных уз конкретных университетских корпораций. Использование компетенций самих ученых (в анонимизированной форме или в форме открытого жюри) при раздаче грантов в идеале может обеспечить свободу исследований от диктата спонсоров и открыть научный рынок новым ученым, заменив «междусобойчики» свободной конкуренцией.

Над материалом работали

Читайте также

Внеси свой вклад в дело просвещения!
visa
master-card
illustration