Точка зрения | Что будет с городом после Олимпиады?

Сохранить в закладки
10309
16
Сохранить в закладки

Мнения экспертов ПостНауки о будущем олимпийских столиц

В формате «Точка зрения» ПостНаука знакомит читателей с мнениями наших экспертов об актуальных проблемах общества, образования и науки. В новом материале мы попросили авторов проекта высказать свою точку зрения о том, как Олимпиада меняет городское пространство.

belyanin

Алексей Белянин

PhD in Economics, доцент Международного института экономики и финансов ВШЭ, заведующий лабораторией экспериментальной и поведенческой экономики ВШЭ, старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН

Олимпиада — это праздник мира и спорта для всего земного шара. Но не только. Любая хозяйка знает, что прием гостей — дело не только приятное, но и хлопотное. С Олимпиадами то же самое, только гостей очень много, и расходы на их прием растут с каждым олимпийским циклом. Если 50 лет назад расходы организаторов зимних олимпиад не превышали 50 млн. долларов, то за последние 20 лет они ни разу не опускались ниже 1 миллиарда, а в Сочи и вовсе достигают по различным оценкам от 6 до 50 и более миллиардов долларов в сопоставимых ценах 2012 г.

Оправданны ли такие издержки с экономической точки зрения? На этот вопрос можно отвечать несколькими способами. Мегаспортивные события, к числу которых традиционно относят зимние и летние олимпийские игры, а также чемпионаты мира и Европы по футболу, стимулируют спрос в регионе и стране, где нужно построить спортивные объекты, инфраструктуру, обновить аэропорты и общественный транспорт и др. Эти расходы сами по себе повышают совокупный спрос и экономический рост, однако их прямой эффект будет разовым и краткосрочным. Существуют более длительные эффекты: так, Олимпиады создают своеобразную «моду» на страну-хозяйку, повышают ее репутацию и превращают в точку притяжения на карте мира. Все это усиливает и торговые потоки, и долгосрочные инвестиции. Наконец, многие объекты, созданные или обновленные к Олимпиаде, служат и по ее окончании, что, безусловно, справедливо для дорог, гостиниц, туристской инфраструктуры и прочего. Есть даже примеры (пожалуй, самый удачный — Барселона), когда Олимпиада буквально вдохнула новую жизнь в город и регион, где она проходила.

Вопрос об измерении отдачи от Олимпиады также очень многогранен. Во-первых, расходы бывают частными и государственными, и распределение расходного бремени, естественно, вызывает большой общественный интерес. Еще сложнее обстоит дело с доходами: помимо выручки от продажи билетов и прав на трансляции, бенефициарами Олимпиады являются авиакомпании и туроператоры, рестораны и гостиницы, туроператоры и переводчики и многие другие. Наконец, многообразные социокультурные эффекты могут играть косвенную, но очень важную роль: так, Олимпиада может повысить привлекательность массового спорта, что снизит рост заболеваний, потребление алкоголя и наркотиков, повлечет снижение уровня преступности и проч. Выявление всех этих эффектов в любом случае сопряжено с немалыми трудностями. Однозначных оценок быть не может, хотя, например, Олимпиада 2012 года в Лондоне при бюджете в 8.9 млрд. фунтов, согласно некоторым оценками, по совокупности факторов принесла доход в 9.9 млрд. фунтов, т. е. в целом окупилась.

Как же на этом фоне выглядит Олимпиада в Сочи? Масштабы у российской олимпийской столицы-2014, конечно, не те. Население большого Сочи — примерно 400 тыс. жителей; кроме них в год черноморское побережье Краснодарского края принимает до 4 млн. туристов. В их распоряжении после Олимпиады останутся стадион «Фишт» на 45 тыс. зрителей, который будет задействован во время чемпионата мира по футболу-2018, и ледовый дворец «Большой» на 12 тыс. зрителей, который должен стать домашним для проектируемого хоккейного клуба. Еще четыре спортивных сооружения — 12-тысячный ледовый дворец «Айсберг», 7-тысячная ледовая арена «Шайба», 8-тысячный конькобежный центр «Адлер-арена» и более скромный 3-тысячный «Ледяной куб» — должны быть перепрофилированы, а некоторые из них, возможно, и вовсе снесены. Сооружения горного кластера останутся на своих местах — «Роза Хутор» должен стать центром зимних видов спорта и, вероятно, будет использоваться по назначению на кубках мира по лыжам, биатлону, санному спорту.

Обеспечить хотя бы еженедельный спрос на каждое из этих спортивных сооружений силами одних местных жителей, очевидно, не удастся. Заполняемость, а значит, и потенциальная окупаемость этих сооружений — и тех, что останутся спортивными, и перепрофилируемых — будет теоретически достижимой, если городу дополнительно удастся обеспечить постоянный поток в 70-80 тыс. туристов. Это, в свою очередь, будет ключевым образом зависеть от транспортной доступности, от ценовой политики, но главным образом — от того, удастся ли Олимпиаде создать для Сочи положительный имидж, превратив его из временной спортивной столицы мира в туристическую Мекку российского Причерноморья.

Но есть же и еще один аспект — национальная гордость, престиж страны-хозяйки, радость от красивой спортивной борьбы и не в последнюю очередь — от побед национальной команды. Эти вещи труднее всего свести к окупаемости и издержкам: тут нужно знать, во сколько люди сами оценивают подобные нематериальные блага. Оценки, сделанные в конце января 2014 г. Левада-Центром совместно с Лабораторией экспериментальной и поведенческой экономики НИУ ВШЭ, показывают, что среднестатистический житель России в среднем готов добровольно пожертвовать на проведение Олимпиады в Сочи от 182 до 270 рублей. Эти суммы в целом сопоставимы с мировой практикой — в частности, россияне готовы пожертвовать даже большую часть своего располагаемого дохода, чем жители Германии. И тем не менее даже максимальная из этих оценок в расчете на все население России покрывает лишь 13% от официальных расходов на проведение Олимпиады (214 млрд. руб.).

Однако все это — и окупаемость, и престиж, и голые цифры — отступает на второй план перед тем простым фактом, что Олимпиада — это праздник мира и спорта. С праздником — смотрим и наслаждаемся!

vakhshtain

Виктор Вахштайн

кандидат социологических наук, профессор, декан факультета социальных наук МВШСЭН, декан Философско-социологического факультета Института общественных наук РАНХиГС, главный редактор журнала «Социология власти»

У любого разговора о влиянии «Олимпийских игр» на «Город» есть, как правило, две беды: этнография и урбанистика.

Этнографическое повествование традиционно ведется от локальных сообществ, а следовательно, в фокусе анализа оказывается сокрушительное влияние олимпийских строек на «социальную среду» территории. Критический аргумент этнографов не ограничивается Олимпиадами — он адресован всем поселениям, пострадавшим от крупных спортивных мероприятий. В недавно опубликованном замечательном исследовании Дарьи Зеленовой и Владислава Кручинского приводится ряд примеров подобного рода: «Согласно докладу международной организации COHRE (Centre on Housing Rights and Evictions), накануне всех последних Олимпиад (в Лондоне, Сеуле, Барселоне, Атланте, Афинах и Пекине) проходили массовые выселения сквоттеров и разрушения ветхих кварталов. Перед проведением Олимпийских игр в Пекине и Сеуле „облагораживание“ территории привело к тому, что около трехсот тысяч жителей оказались без крыши над головой. В Дели в преддверии „Игр Содружества“ насильственным выселениям подверглись сквоттеры из поселений у реки Ямуна, которая должна была превратиться в туристическую улицу с магазинами и ресторанами. Десятки тысяч семей были выселены».

Зеленова Д. А., Кручинский В. В. Психогеография «городка из консервных банок»: практики государственного регулирования городской неформальности в современной ЮАР // Социология власти. 2013. № 3.

Дело, конечно, не только в сквоттерах. Этнографический нарратив подкрепляется, например, рассказами «старых москвичей» об Олимпиаде-1980 и выселении «нежелательных элементов» за 101-й километр. Первый свой год после переезда в Москву я прожил в районе Олимпийской деревни, и для меня слово «олимпийский» до сих пор ассоциируется с ощущением заброшенности.

Урбанистический нарратив, напротив, до отвращения оптимистичен. В нем идет речь о развитии территории, брендинге города, привлечении инвестиций, оздоровлении и модернизации, а также о долгосрочных экономических выгодах. У урбанистов-оптимистов есть несколько козырей. Главный из них — Барселона, город не просто выигравший от Олимпиады, но сумевший сделать это событие ключевым элементом своей идентичности. В Валенсии, которая географически и исторически близка к Каталонии, до сих пор говорят, что без Олимпиады-1992 в Барселоне позиции каталонских сепаратистов не были бы сегодня столь сильны («И это нечестно, потому что мы им на Олимпиаду всей страной зарабатывали»).

Между этнографами и урбанистами осциллируют социологи и экономисты (экономистом в разговоре об Олимпиаде автоматически считается любой, кто освоил операции вычитания, сложения и обличения). Формула же высказывания не меняется: «Олимпиада для Города — это хорошо/плохо, потому что Х», где Х = «инвестиции», «пиар», «благоустройство», «модернизация» или «разрушение социальной среды», «чудовищная застройка», «коррупция», «легитимация режима».

Однако вот что интересно. И оптимисты, и пессимисты продолжают говорить о мегасобытии, как об интервенции — как если бы в Сочи высадились представители инопланетной цивилизации, и оставалось только понять: злонамеренны ли инопланетяне-коррупционеры или они несут с собой благоустройство, модернизацию и деньги. Я бы с удовольствием прочитал исследование, в котором описываемое мегасобытие не мыслилось бы как нечто заведомо чужеродное месту своей организации. Но пока таких не видел.

larionova

Екатерина Ларионова

кандидат архитектуры, доцент, заведующая кафедрой территориального развития ФГУ РАНХиГС

Смело можно утверждать, что жизнь городов после Олимпиады продолжается. Другое дело, что функционально она может поменяться у некоторых районов. Если город спроектирован к Олимпиаде с учетом повседневных, инфраструктурных, культурных, пространственных потребностей, то он продолжит свое существование. Чуть-чуть изменится ритм, стоимость недвижимости, но в целом город не погибнет, а будет развиваться и эволюционировать.

У Олимпийской деревни градообразующим предприятием является спортивный комплекс: если он не будет работать, то не будет функционировать и все остальное. Поэтому, если говорить о гостиничных комплексах и домиках для спортсменов, центром притяжения они могут остаться только в том случае, если будет действовать спортивный центр и в нем постоянно будут проводиться чемпионаты, турниры, соревнования регионального и международного значения.

Если посмотреть на пример Гренобля во Франции, то некоторые спортивные сооружения этого города по-новому были использованы местным населением. А в Ванкувере Олимпийская деревня не изменила своего назначения, поскольку в основу планирования был положен принцип устойчивого развития городских пространств. И настолько грамотно было проведено строительство, что город воспринял для себя это как тренд. И была даже создана стратегия Большого Ванкувера.

Если же пространство будет спроектировано как центр «Миллениум» в Лондоне, который делался как «ивентное», событийное место, то очень трудно будет поддерживать в нем дальше жизнь, потому что очень много усилий нужно будет прикладывать, чтобы наполнять его таким большим количеством людей и событий, эквивалентных Олимпиаде.

Кроме того, Олимпийская деревня, как правило, не сразу заполняется местным коренным населением. И не так часто люди из других городов инвестируют в такую недвижимость свои деньги и остаются там жить. Чаще всего такие постройки далее сдаются в аренду под разовые мероприятия на выходные, каникулы.

Первые несколько лет после проведения Олимпиады возможен приток туристов, людей, которые не успели попасть на событие, но при этом им интересно посмотреть на то, что там все-таки было. А вот дальнейшее развитие туризма — это вопрос хорошего управления и предоставления местному населению хороших альтернатив.

Что касается минусов, то это некачественное строительство, которое через десятки лет дает о себе знать и требует больших вложений на поддержание зданий в качественном состоянии. Например, в Москве спортивный комплекс «Олимпийский» и спортивный центр «Лужники» строились в разное время, по разным строительным проектам и с использованием разных строительных технологий, и поэтому находятся сейчас в разном техническом состоянии. Большой вопрос для того, кто будет держать эти здания на балансе — будь-то город или частные организации, — откуда ему брать средства на реставрацию или реконструкцию такого огромного сооружения.

Над материалом работали

Читайте также

Внеси свой вклад в дело просвещения!
visa
master-card
illustration