В формате «Точка зрения» ПостНаука знакомит читателей с мнениями наших экспертов об актуальных проблемах общества, образования и науки. В новом материале мы попросили авторов проекта высказать свою точку зрения о том, как будет развиваться проблема интеграции Украины и Европейского союза.

golovaha

Евгений Головаха

доктор философских наук, заведующий отделом истории, теории и методологии социологии, заместитель директора Института социологии НАНУ, главный редактор академического журнала «Социология: теория, методы, маркетинг»

Происходящее на Майдане отражает суть ситуации, которая сложилась в Украине. Прежде всего, это неожиданный поворот событий, которого мало кто ожидал, все были настроены на успешный финал переговоров, подписание договора об ассоциации. Атмосфера в обществе, учитывая поддержку этой идеи и властью, и оппозицией, была в пользу подписания, и это стало большим сюрпризом для значительной части людей, твердо ориентированных на путь евроинтеграции. В этом смысле протест в Киеве, впервые собравший за последние 9 лет десятки тысяч людей и на Майдане Незалежности, и на близлежащих районах, как раз показывает разочарование решением, которое было принято властью. Надо сказать, что этот Майдан существенно отличается от того, который мы наблюдали в 2004–2005 году. Хотя там в качестве ориентира люди выбирали конкретную личность. Сегодня о личностях речь не идет, сегодня речь идет о ценностях, о том, на чем Европейский союз интегрируется, о ценностях, из-за которых подписание и оказалось отложенным на неопределенное время.

Последние исследования показывали, что количество тех, кто был за подписание договора об ассоциации, все-таки преобладало над мнением тех, кто был против этого. Это и вызвало такой масштаб событий. Сейчас ситуация в обществе неопределенная, поскольку до последнего есть какая-то надежда на изменение положения дел, на это и направлен массовый протест. Но самое важное и интересное — то, что нынешний Майдан отличается от прошлого тем, что здесь не было политтехнологий, в этот раз сюда действительно пришли сторонники одного пути геополитического развития Украины. Я думаю, что ситуация сейчас такова, что, если не будет подписан договор об ассоциации (а пока все складывается именно так), это будет серьезным ударом по возможности честных выборов в 2015.

zharkov

Василий Жарков

кандидат исторических наук, заведующий кафедрой политологии Московской высшей школы социальных и экономических наук

О том, что происходит на Майдане, лучше всего говорить с Майдана. В данном случае я нахожусь в позиции слишком далекого наблюдателя и не возьмусь судить о конкретной текущей ситуации. Однако, если смотреть с макрополитической позиции, очевидно: на первом месте стоит вопрос о внешних и внутренних границах Европы. Где проходит граница Европы, и существуют ли внутренние границы в Европе? К слову сказать, сегодня это одна из наиболее популярных тем исследовательских проектов по международной политике в Англии и других западноевропейских странах. Вопрос этот имеет практическое измерение, потому что он связан с построением планов развития Европейского Союза, а также с поиском путей преодоления тех проблем, с которыми ЕС столкнулся после довольно массированного расширения на Восток за последние десять лет.

Существует довольно известный подход, который лучше всего изложен в книге Ларри Вульфа «Изобретая Восточную Европу», где показано, как в эпоху Просвещения произошло разделение на Западную Европу, Европу «большого путешествия», куда на континенте входили Германия, Италия, Франция и территории современного Бенилюкса (это большое путешествие по континенту обычно совершали англичане), и на Восточную Европу, территорию снега, лесов и людей в тулупах из овчины, восточнее Берлина и Вены. И в оптике, скажем, англичанина внутри сконструированной им Восточной Европы никаких границ не существовало и не существует. Польша, Украина, Россия, Венгрия, Румыния, Сербия — все это один большой Восток Европы, отсталый, требующий покровительства и модернизации. Нужно лишь преодолеть старый барьер.

Однако для европейца из Западной Европы осталась совершенно незамеченной другая граница, которая очевидна для очень многих восточных европейцев. Для тех же поляков или украинцев, и для многих в Москве тоже. Это условно та граница, которая в Средние века проходила между Великим княжеством Литовским и Московским царством, разделяла Речь Посполитую и будущую Российскую империю. Это огромная территория, называемая также Междуморьем (поскольку она находится преимущественно на равнине между Балтийским и Черным морями), включающая в себя территории современных Польши, Литвы, Латвии, Белоруссии и Украины, и она может быть описана как особая часть Европы, или Европейская Сарматия, как назвали ее польские средневековые географы, в то время как восточнее находится уже что-то третье — Азиатская Сарматия, и это собственно уже территория современной России. Граница между Азиатской и Европейской Сарматией была как раз окончательно сломана в XVIII веке в результате разделов Речи Посполитой, возможно, поэтому ее и не заметили западноевропейские путешественники того времени.

Теперь же после того, как страны этого региона обрели независимость, вопрос о будущем Междуморья и его месте в Единой Европе встал с новой силой. И этот вопрос решается сейчас в том числе на Украине. Старая средневековая граница между Речью Посполитой и Московским царством, которая теперь во многом совпадает с западной границей Российской Федерации, вдруг опять становится актуальной, что порождает большую нервозность в Москве. Особенно тогда, когда в очередной раз встает вопрос о сближении Украины и Европейского Союза. И проблема не только в болезненном напоминании, что империи больше нет, проблема в том, что Россия при любом раскладе точно не помещается в границы Европы. У Украины же такой шанс существует.

Между прочим, события, происходящие сейчас на Украине, совершенно четко показывают, насколько эта страна отличается от России. Президент Янукович, при всех своих недостатках, реагирует на собственную оппозицию иначе, чем российская власть. Но и оппозиция ведет себя иначе: ее политический курс лучше артикулирован («Мы хотим в Европу!»), а уровень солидарности выше. Согласитесь, трудно себе представить, чтобы в Москве во дворе жилого дома кто-то из его жильцов кормил борщом зашедших во двор демонстрантов, как это делают теперь некоторые киевляне. Как историк я бы также не забывал, что исторически на Украине было многое из того, что существовало в Европе, но никогда не было в Московии: украинские города в составе Польши и Литвы жили по магдебургскому праву, здесь существовало свое восточно-европейское рыцарство — шляхта, а Киево-Могилянскую академию можно считать первым православным университетом.

Однако не надо забывать, что даже гипотетическая перспектива вхождения Украины в Евросоюз вызывает протесты не только в Москве. На фоне экономического кризиса в странах Западной Европы все сильнее слышны раздраженные голоса: «Почему мы должны платить за строительство дорог в Польше и Румынии?» Теперь им еще и за Украину платить? В частных разговорах это иногда звучит предельно откровенно и жестко.

И вот тут самое главное, на мой взгляд. Украине сегодня не хватает субъектности на международной арене. Пока украинцы, с одной стороны, будут на правах бедного родственника переминаться с ноги на ногу на пороге у сытых брюссельских чиновников, а с другой — постоянно бояться имперского реванша силовиков из Москвы, ничего хорошего на международной арене их не ждет. Украине необходима собственная совершенно четкая позиция, основанная на европейской идентичности, осознании собственных интересов и возможностей. Кроме того, необходимо партнерство с теми великими силами современного мира, географически не присутствующими в регионе, которые могли бы оказаться заинтересованными в поддержке Украины как независимого европейского демократического государства с собственной растущей силой.

Если мы вспомним относительно недавнюю историю европейской интеграции Польши, то ее успех состоял именно в том, что Польша не просто попросилась в Европу, но с самого начала заняла в ней свое особое место. Не в последнюю очередь роль в этом сыграла поддержка Соединенных Штатов. Украине сделать это, конечно, сложнее, но нельзя сказать, что невозможно. Да, похоже, в Западной Европе, как и во времена Наполеона, все еще нет хорошей карты этой страны, а лоббистские возможности украинской диаспоры в США слабее, чем у польской (хотя я бы все-таки не забывал, что многие представители американской финансовой, медийной и политической элиты — выходцы именно из Украины), но польский пример движения в Европу важен фундаментально. Собственная позиция на международной арене плюс поддержка партнеров из числа весомых игроков, — согласитесь, это лучше, чем разрываться между двумя центрами силы, как сейчас.

umland

Андреас Умланд

доктор философии, DAAD Associate Professor of European Studies, Department of Political Science, Kyiv-Mohyla Academy, член совета International Association for Political Science Students

Украинское правительство объявило, что на саммите, который состоится в Вильнюсе, не будет подписано соглашение о вступлении Украины в ЕС. Если раньше шла речь о том, как Украина может выполнить условия, которые ставил Европейский союз (в частности, последнее — об освобождении Юлии Тимошенко), сейчас выясняется, что украинское руководство пересмотрело свои интересы и заявило о том, что не будет подписывать соглашение.

Россия надавила на Украину и поставила ее в такие условия, в которых страна не может подписывать соглашение. Студенты протестуют против отказа своего руководства от проевропейского курса. В Украине менее репрессивное государство, в России риск выхода на митинги и демонстрации для отдельных людей намного выше. Да, в Украине тоже были небольшие стычки с полицией, но такого, чтобы десятками сажали людей, здесь не происходит. Выразить свое мнение в Украине проще, чем в России.

Процесс продолжается, может, это перерастет в оранжевую революцию, которая была на Майдане в 2004, пока делать какие-то прогнозы крайне трудно. Но я думаю, что рано или поздно соглашение будет подписано: когда и на каких условиях — трудно предсказать.