1. Генеалогия языков

На школьных уроках иногда упоминают, что русский, английский, французский, греческий и многие другие языки родственны и относятся к индоевропейской семье языков — но обычно не поясняется, чтó стоит за ярлыками «родственные языки» и «индоевропейская семья языков». Разве семьи и вообще родственные связи бывают не только у живых существ?

Оказывается, об отношениях родства для языков можно говорить благодаря тому, что языки постепенно изменяются во времени. Если у части носителей языка произойдут одни изменения, а у другой части (скажем, потому что она территориально удалена от первой) — другие, то очень скоро на месте одного языка появятся два. Такие два языка, произошедшие от общего предка (праязыка), и будут связаны отношениями родства. Например, в IX веке выходцы из Норвегии заселили Исландию. Язык у тех, кто поселился на острове, изменялся иначе, чем у тех, кто остался на континенте, и постепенно оказалось, что есть не один язык, а два родственных, произошедших из одного источника, — исландский и норвежский. Более близкий нам пример — русский, украинский и белорусский языки, только здесь из одного языка получилось не два потомка, а три. Еще в начале II тысячелетия нашей эры предки русских, украинцев и белорусов говорили на одном языке с небольшими диалектными различиями (этот язык мы условно называем древнерусским, хотя многие украинцы называют его древнеукраинским). Но с веками различия накапливались, и сегодня уже мало кто рискнет сказать, что это один язык.

То, что произошло с языками в наших примерах, легко можно изобразить графически: из одной точки образовалось несколько (рис. 1, рис. 2). Получаются деревья — пока небольшие, но все-таки: из корня растут два-три побега.

Постепенно двигаясь назад по временной шкале, можно устанавливать и более глубокие родственные отношения среди языков. Ведь тот язык, который дал происхождение русскому, украинскому и белорусскому, тоже в свою очередь возник в результате расщепления какого-то другого языка. Этот язык условно называется праславянским, поскольку из него в результате многочисленных делений возникли языки, носящие название славянских. Как именно делился праславянский язык, можно увидеть на рис. 3 — это уже полноценное дерево с ветвями причудливой формы1.

Наконец, можно сделать еще один шаг в глубь веков: на сей раз нас интересует, откуда пошли славянские языки. Ответ на этот вопрос изображен на рис. 4, а условный предок всех названных языков называется индоевропейским или праиндоевропейским языком. Говорили на нем примерно 6000 лет назад, и потомков за это время в результате деления у него получилось столько, что мы даже не смогли изобразить их всех на этом дереве: слишком уж раскидистым бы оно получилось. На самом деле на то место, где написано «славянские», можно было бы подставить праславянское дерево с рис. 3. Точно так же можно было бы развернуть и многие другие ветви — но, увы, лист слишком мал.

Про языки, которые восходят к одному и тому же предку, говорят, что они составляют подгруппу, группу или семью. Подгруппа меньше группы, а группа меньше семьи, но четкой границы между этими понятиями нет. Все зависит от традиции: так, языки на рис. 2 образуют восточнославянскую подгруппу языков, языки на рис. 3 — славянскую группу языков, а языки на рис. 4 — индоевропейскую семью языков. Можно было бы пойти даже дальше и задуматься о том, откуда взялась индоевропейская семья языков и есть ли у нее другие родственники на Земле. Некоторые ученые занимаются и этим, но мы все-таки остановимся на индоевропейской семье: ведь нельзя же объять необъятное, а 6000 лет — глубина тоже вполне солидная.

Итак, когда мы говорим, что русский, английский и греческий — это индоевропейские языки, мы подразумеваем, что у этих языков был общий предок (праиндоевропейский язык), из которого эти и многие другие языки получились в результате деления. Проблема только в том, что этого языка никто не видел и не слышал: ни письменных текстов, ни тем более аудиозаписей на нем не сохранилось. Почему же мы так уверенно о нем говорим?

2. Восстанавливаем древний язык

Дело в том, что у лингвистики есть способы проникнуть в глубь веков и узнать, как звучал язык, от которого не осталось ничего, кроме языков-потомков. Способы эти работают благодаря тем механизмам, по которым изменяется язык.

Эти механизмы особенно хорошо прослеживаются в фонетике. В качестве примера посмотрим на несколько слов древневерхненемецкого языка, на котором говорили в VIII–XI веках, и его потомка — современного немецкого языка:

Попробуйте теперь ответить на вопрос: как на современном немецком языке выглядит слово «вошь», если по-древневерхненемецки оно выглядело как lūs? Без сомнения, вы легко дали ответ: Laus. Построив эту форму, вы подсознательно исходили из очень важной предпосылки: древневерхненемецкое ū переходит в au во всех словах. Вы не допустили мысли, что, может быть, в одних словах оно переходит в au, в других — в e, а в третьих — в o. Наблюдения над тем, как развиваются языки, привели лингвистов к тому же выводу: звуковая система языка изменяется не хаотично, а по строгим фонетическим законам — если в каком-то языке один звук переходит в другой, то этому изменению подвергаются абсолютно все слова, в которых содержится этот звук.

Другое дело, что эти законы могут формулироваться хитрее, чем просто «звук A переходит в звук B». Посмотрим еще на несколько слов:

На первый взгляд кажется, что идея о безысключительности фонетических законов опровергнута: i то переходит в e, то сохраняется. Но если присмотреться, то не все потеряно, просто закон надо формулировать с дополнительным условием. Он будет выглядеть так: «древневерхненемецкое i во втором слоге переходит в немецкое e».

Если вас уже не пугают фонетические законы в более сложной формулировке («звук A переходит в звук B в положении X»), мы откроем вам всю правду: для древневерхненемецкого ū правило тоже сложнее. Вот еще несколько слов:

Теперь видно, что если во втором слоге стоит i, то ū переходит не в au, а в äu (читается «ой»). Значит, наш закон надо уточнить: «древневерхненемецкое ū переходит в немецкое au, если по-древневерхненемецки во втором слоге не было i, и в немецкое äu, если по-древневерхненемецки во втором слоге было i». Закон стал выглядеть сложнее — но все равно остался законом, позволяющим для каждого слова сказать, что с ним случится. А пока вы пробуете образовать немецкое слово «вши», которое по-древневерхненемецки звучало как lūsi, мы торжественно клянемся, что теперь-то уже сообщили вам всю правду, и обещаем не вносить больше никаких поправок ни в судьбу древневерхненемецкого ū, ни в то, какой вид могут иметь фонетические законы.

Если мы возьмем два языка, произошедших от одного предка, то окажется, что в одном языке подействовали одни фонетические законы, а в другом — другие. Например, в древнерусском языке был особый звук, обозначавшийся буквой ѣ («ять»). В русском языке он перешел в е, а в украинском — в і. В результате между языками возникают регулярные фонетические соответствия: так, русскому е соответствует украинское і в словах лето — літо, вера — віра, меняли — міняли.

Поскольку до нас дошли памятники древнерусского языка, мы знаем, что происходило: из форм типа лѣто получились пары соответствий типа лето — літо. Таким образом, мы можем наблюдать и процесс действия фонетических законов, и получившиеся в результате фонетические соответствия. А теперь представьте себе, что древнерусские памятники до нас не дошли и перед нами только современные языки. У нас есть только соответствия, но нет ни языка-предка, ни фонетических законов. Оказывается, что и то и другое можно восстановить:

Даже ничего не зная об истории этих языков, мы легко скажем, что в языке-предке русского и украинского в словах «нести», «петля», «десять» в первом слоге был один звук (е1), а в словах «лето», «вера» и «меняли» — другой (е2). е1 в обоих языках дал е, а на е2 подействовали разные фонетические законы, так что по-русски он дал е, а по-украински — і2.

То, что мы только что сделали, называется реконструкцией: проанализировав материал нескольких языков, мы восстановили их язык-предок и фонетические законы, позволяющие перейти от этого языка-предка к потомкам.

В нашем русско-украинском примере легко убедиться, что реконструкция истинна: ведь древнерусский язык сохранился в текстах, и там на месте е1 пишется буква е, а на месте е2 — буква ѣ. Мы как бы решили задачу из учебника математики, а потом заглянули на страничку с ответами, чтобы проверить правильность полученного ответа. Набрав еще таких задач с готовым ответом, мы можем удостовериться в том, что наш метод реконструкции дает правильные результаты. И тогда можно будет смело, вооружившись этим методом, приниматься за новые задачи без готовых ответов — реконструировать языки, от которых письменных свидетельств не осталось, например праиндоевропейский.

3. Индоевропеистика в действии: система согласных

Реконструкцией праиндоевропейской фонетической системы и правил перехода от праиндоевропейского к языкам-потомкам ученые занимаются уже два века. Это одна из наиболее детально разработанных областей лингвистики, и не стоит даже пытаться изложить все ее достижения в одной краткой статье. Ограничимся лишь несколькими примерами из области индоевропейских согласных.

Система согласных праиндоевропейского языка в том виде, как она реконструируется сегодня, имела такой вид:

Сразу бросается в глаза несколько особенностей этой системы. Во-первых, это большое разнообразие шумных согласных. Среди них есть серия глухих (типа t), серия простых звонких (типа d) и серия звонких придыхательных (типа dh). Кроме того, очень велико разнообразие среди заднеязычных согласных (звуков типа k, g). Там есть и мягкие (обозначаются дужкой над буквой), и простые заднеязычные, и огубленные заднеязычные (обозначаются надстрочным w и произносятся с округлением губ). Во-вторых, загадочно выглядят согласные, обозначенные словом «ларингальные». Ученые пока не могут установить, каким именно способом они произносились (вероятно, это были звуки типа русского х или английского h), но важно, что их наличие было доказано тем самым методом реконструкции, который был описан выше, и сомневаться в том, что они существовали, не приходится3.

Правила перехода от реконструированной праиндоевропейской системы к системам отдельных языков весьма сложны. Чтобы показать, как они работают, мы рассмотрим только два фонетических закона, определивших фонетический облик германских языков (в эту группу относятся такие языки, как английский, немецкий, шведский и другие, а из древних языков — готский). Эти законы носят имена своих первооткрывателей: Якоба Гримма (1785–1863) и Карла Вернера (1846–1896).

Из всех индоевропейских языков систему шумных согласных, наиболее близкую к реконструированной выше, имеют древнеиндийский язык (санскрит) и древнегреческий. Согласные в древнеиндийских и греческих словах выглядят очень непохоже на согласные соответствующих им германских слов, но если присмотреться, то можно заметить систему. Вот несколько примеров (обращайте внимание только на выделенные звуки):

Из этих 8 пар соответствующих друг другу согласных (p ~ f — 2 раза, bh ~ b, t ~ þ, d ~ t — 2 раза, k ~ h, g ~ k) легко понять, как изменялась индоевропейская система на пути к германской. Можно даже восстановить соответствия, которых мы не видели в примерах (добавим только, что мягкие заднеязычные и простые заднеязычные в германских языках совпали):

Получается компактная и наглядная схема: глухие смычные переходят в глухие фрикативные5, простые звонкие — в глухие, а звонкие придыхательные — в простые звонкие. Эта схема впервые была изложена Якобом Гриммом в 1822 году (да-да, он не только собирал сказки, но и был одним из крупнейших лингвистов своего времени!) и получила название закона Гримма, или первого передвижения согласных. Чуть раньше Гримма ту же идею высказал датский лингвист Расмус Раск (1787–1832), но, как часто случается с научными законами, лавры достались только одному из первооткрывателей.

Однако вспомним наш пример с судьбой древневерхненемецкого ū: мы открыли правило, а потом из него обнаружились исключения. Точно так же и из закона Гримма нашлись на первый взгляд необъяснимые исключения:

Более 50 лет никто не мог понять, почему на месте индоевропейских глухих в германском в ряде случаев обнаруживаются звонкие согласные, хотя по закону Гримма ожидались бы глухие фрикативные. В чем дело, понял датчанин Карл Вернер. Как рассказывал он сам6, как-то раз он захотел вздремнуть после обеда, лег на кровать и решил взять какую-нибудь книжку, чтобы поскорее заснуть. Вы наверняка согласитесь, что нет ничего более подходящего для погружения в сон, чем сравнительная грамматика индоевропейских языков. Вернер открыл книгу и начал читать, и тут его взгляд упал на древнеиндийские слова bhrā́tar— и pitár-, в которых мы находим разные звуки в германских языках на месте t. Решение, которое лингвисты искали полвека, бросилось ему в глаза: ударение! Последующая проверка на более обширном материале позволила ему сформулировать правило: на месте индоевропейского глухого согласного в германском находим звонкий тогда, когда этот согласный стоит после безударного гласного, и глухой фрикативный в остальных случаях (в начале слова и после ударного гласного). Свою статью, опубликованную в 1877 году, Вернер назвал «Одно исключение из первого передвижения согласных» — но его заслуга состояла именно в том, что он показал, что исключение было мнимым.

4. Овца и кони

Так, шаг за шагом, за долгие годы кропотливой работы, озаренные яркими вспышками гениальных открытий, индоевропеисты сумели реконструировать фонетическую систему праиндоевропейского языка и понять, как из нее развились системы языков-потомков. Но ученые умеют реконструировать не только фонетику древних языков. Похожими методами можно восстановить и морфологию, и синтаксис, и словарь праиндоевропейского языка. Для каждого уровня языка, как для фонетики, надо получить модель, убедительную саму по себе и позволяющую сформулировать правила перехода к языкам-потомкам. Такие модели и были построены, и сейчас мы довольно хорошо знаем, какие падежи и склонения были у праиндоевропейцев, сколько у них было глагольных времен, в каком порядке ставились члены предложения и какими словами они называли самые разные предметы и действия. Не будет преувеличением сказать, что про праиндоевропейский язык известно больше, чем про некоторые языки, на которых в наши дни говорят на Земле. И только одного у нас нет от праиндоевропейского языка — текстов.

Впрочем, нет, один текст все-таки есть. Правда, он не аутентичный: ему не 6000 лет, а всего-то 150. Дело в том, что в середине XIX века немецкий ученый Август Шлейхер (1821–1868) решил доказать, что реконструкция праиндоевропейского языка продвинулось так далеко, что на нем уже можно сочинять тексты. Вот Шлейхер и сочинил басню на праиндоевропейском языке, которую мы приведем с пословным и литературным переводом:

Овца, у которой не было шерсти (стриженая овца), увидела коней: один вез тяжелую повозку, другой — большой груз, а третий быстро нес человека. Овца сказала коням: «Сердце мое сжимается, когда я вижу, как человек погоняет коней». Кони сказали: «Послушай, овца, это у нас сердце сжимается, когда мы видим, что человек-господин делает из овечьей шерсти теплую одежду для себя, а у овец шерсти не остается». Услышав это, овца убежала в поле.

5. Овца и кони возвращаются

Выше были упомянуты четверо ученых, оставивших значительный след в индоевропеистике: Якоб Гримм, Расмус Раск, Карл Вернер и Август Шлейхер. Все они жили в XIX веке, и может создаться впечатление, будто индоевропеистика — это отсталая наука, законсервировавшаяся сто с лишним лет назад. Но это не так: в XIX веке был заложен фундамент этой науки, и за прошедшее время на этом фундаменте вознесся огромный небоскреб — но увы, при первом знакомстве можно подняться лишь на несколько первых его этажей, а если хочешь достичь шпиля, то понадобятся годы упорной работы. Чтобы вы могли оценить, какая панорама открывается с верхних этажей небоскреба, приведем ту же самую басню, переведенную в 2008 году немецкой исследовательницей Роземари Люр на праиндоевропейский язык в том виде, как его принято реконструировать сейчас7. Сравнив эту версию с басней Шлейхера, легко заметить, что за 150 лет наука не стояла на месте, а продвинулась очень далеко вперед:

Более того, теперь басню Шлейхера можно даже послушать: американский индоевропеист Эндрю Берд в 2013 году не только предложил свою версию реконструкции, но и сделал ее аудиозапись. Конечно, в его праиндоевропейском языке явно слышится английский акцент, но это лучшее приближение к звучанию 6000-летней давности, которое у нас есть сегодня.

Примечания

1. Конечно, на самом деле в истории языков все не так просто: языки могут не только делиться, но и вступать в отношения, затемняющие простую древесную структуру. Например, белорусский язык попал под сильное влияние польского, хотя на рис. 3 они на разных ветвях дерева. Тем не менее, даже несмотря на подобные мелкие поправки, древесная модель лучше всего описывает развитие языков.

2. Можно было бы предположить, что во всех этих словах был один звук, который в одних условиях в украинском дал е, а в других — і, подобно тому как древневерхненемецкое ū дало либо au, либо äu. Но поскольку условий, отличающих одну группу слов от другой, обнаружить не удается, приходится эту гипотезу отвергнуть и признать, что звуков было два.

3. Если вы хотите понять, как были открыты эти загадочные согласные, и самостоятельно повторить это открытие, рекомендуем вам решить серию задач А. А. Зализняка про древнеиндийский язык, опубликованную в статье «Лингвистические задачи» (М., 2013, с. 23–25). Ссылка: http://www.mccme.ru/free-books/aaz/aaz-2013.pdf

4. þ читается примерно как английское th в слове think.

5. Фрикативными (щелевыми) в лингвистике называются согласные типа [ф], [с], [з], [х], при произнесении которых воздух с шумом выходит изо рта через небольшую щель.

6. Эта история известна в изложении выдающегося датского лингвиста Отто Есперсена (1860–1943). См. Jespersen O. Karl Verner: Some personal recollections // Selected writings of Otto Jespersen. New York, 2010, p. 444–451.

7. Басня с небольшими изменениями приводится по работе: Lühr R. Von Berthold Delbrück bis Ferdinand Sommer: Die Herausbildung der Indogermanistik in Jena. Jena, 2008. Ссылка: https://web.archive.org/web/20120303033145/http://www.indogermanistik.uni-jena.de/dokumente/Weitere/delbrueck.pdf

Статья будет опубликована в сборнике «Лингвистика для всех. Летние лингвистические школы 2009–2011» (М.: МЦНМО, 2015)