Мы рады представить отрывок из книги «Древняя бронзовая антропоморфная пластика Кавказа» нашего постоянного автора, научного сотрудника истории материальной культуры и древнего искусства народов Кавказа отдела археологии Государственного музея искусства народов Востока Ольги Брилевой.

Наиболее ярким и интересным типом памятников, содержащих антропоморфную пластику, являются святилища (рис. 3). Можно считать большой удачей тот факт, что такие святилища в горных районах Грузии сохранились вплоть до советизации благодаря затянувшемуся здесь периоду разложения родового строя. Святилища (джвари и хати), появившиеся еще в древности, продолжали существовать вплоть до XX в. Они имели характер патриархально-родовых и территориально общинных организаций. В 30-х гг. XX в. в нагорной части Восточной Грузии — Хевсуретии, Пшави, Тушети и Гудамакари этнограф В. В. Бардавелидзе исследовала сохранившиеся святилища. Результаты ее работы опубликованы в статье «Земельные владения древнегрузинских святилищ» (Бардавелидзе, 1949. С. 92–109) и в книге «Древнейшие религиозные верования и обрядографическое искусство грузинских племен» (Бардавелидзе, 1957).Этнографическое исследование позволило более

полно увидеть картину, описанную археологами, исследовавшими святилища эпохи поздней бронзы и раннего железа.

Джвари и хати — обозначение многофункциональное. Под этим термином понимали: божество определенных социальных группировок; святилище этого божества; крест. Термин «джвар» встречается у сванов для обозначения татуировок на теле и обрядовых хлебов в честь «владыки вселенной»; у черкесов «джор» обозначал культовую ветку с двумя ответвлениями, символизировавшую быка; у осетин «дзуар» значит божество, святилище, оспа. Под словом «хати» гудамакарцы и мтиульцы подразумевают знамя святилища, а для всех грузин оно значит образ, подобие, икона.

Получается, что под одним термином понимаются и «древнейшие божества и их земные обиталища». В. В. Бардавелидзе подчеркивает, что прямыми наследниками древнегрузинских святилищ стали христианские храмы, унаследовавшие древние общественно-религиозные порядки (Бардавелидзе, 1949. С. 92). Все божества святилища представлялись «антропоморф-

ными существами с сильно развитой способностью к метаморфозам» (Бардавелидзе, 1957.

С. 10). Святилище прежде всего являлось центром разнообразных социальных группировок. Племена различались между собой по имени или прозвищу божества и святилища, стоявших в центре каждого из них. Каждый член общины идентифицировал себя с именем бога и своего святилища. Такой способ самоидентификации — явление тотемистического порядка.

Один из сохранившихся обрядов рассказывает об обществе, сформировавшем святилища. До истечения года над ребенком должен был проводиться обряд причисления к святилищу, после которого ребенок получал его покровительство. Обряд заключался в «подкатывании» голого ребенка под священное знамя хати, прислоненное к башенке святилища. В. В. Бардавелидзе предположила, что таким образом происходила симуляция акта рождения ребенка. Обряд в целом осуществлял мистерию усыновления божеством ребенка своего племени (Бардавелидзе, 1949.С. 93). На основании этого обряда Вера Варденовна делает вывод о том, что первоначально такое общество было матриархальным и объединялось вокруг хати/джвари, воспроизводившего прародительницу членов данной организации. В период матриархата каждый член племени являлся ребенком хати, а в период военной демократии они превращались в постоянно вооруженных воинов хати.

Видимо, этот же период развития общества характеризует обряд, проводившийся в святилищах Ингушетии и Чечни. Он связан с просьбой женщины к богу Мятцели о возможности рождения ребенка. В Ингушетии в день Мятцели «желающая иметь сына женщина входит в цайнаг (отдельно стоящее помещение со сквозным проходом) и в лице жреца, стоящего посреди помещения в одной рубашке (а в прежние времена он стоял голый), просит Мятцели, чтобы он даровал ей сына.После этого она, не поворачиваясь лицом, а стоя спиною к жрецу, выходит в противоположную дверь. В Исатовском обществе (Чеченская республика) «женщины молят медную статуэтку, изображающую голого мужчину, целуя ее, чтобы она даровала им сына». (Далгат, 2004. С. 150). Как видим, само появление на свет человека зависело от желания богов, к тому же количество общинников, связанных с одним святилищем, регламентируется богами этого святилища.

Для членов общины святилища считалось грехом: пользоваться своими земельными участками, расположенными вблизи святилищ; возводить жилища поблизости от них; находиться на территории святилищ во внеурочное время; грешить перед божествами ночью или днем словом, мечом или «скитанием по большим дорогам»; работать в запретные дни и т. д.

Структура общины святилища была разветвленной. Помимо старших и молодежи, существовали еще воины и служители святилища.Воины сражались под знаменем своего святилища. Помимо этого, воины, они же полноправные члены общины, облагались различного рода общественными повинностями, которые отрабатывались в порядке очередности. Служение святилищу подразумевало не столько выполнение религиозных обрядов, сколько обслуживание от имени божества общинных ин-

тересов. Одна из форм служения была связана с земельными владениями древнегрузинских святилищ, которые в реальности являлись общинными владениями.

Служители святилища делились на пожизненных и временных. Среди них были: прорицатель, старейшина, старший священнослужитель, жрец, знаменосец, пивовар, казнохранитель, пастух, старший эконом, эконом, младший эконом, помощник эконома, стряпчий и домохозяйка или «мать дома». Среди жителей восточной Грузии, в частности, у хевсур, существовал

сакральный язык, называемый «языком богов». Прорицатели-священнослужители, пророчившие от лица божеств, знали этот язык (Бардавелидзе, 1957. С. 15). В целом можно отметить сходство между перечнем главных должностных лиц в храмовых хозяйствах Месопотамии IV тыс. до н. э. и святилищах в высокогорных районах Грузии XIX–XX вв. н. э. Такую близость можно объяснить сходными задачами, которые стояли перед этими общественными структурами и общей структурой общества, состоящего из родоплеменных объединений.

В XIX и XX вв. святилища обладали довольно большим движимым и недвижимым имуществом. Дары, которые приносили члены общины, становились собственностью святилища. Похищать их считалось кощунством. Им принадлежали разнообразные культовые и хозяйственные сооружения, священные реликвии (знамена, серебряные и медные скульптурные изображения), хозяйственный инвентарь (утварь и посуда, необходимая для приготовления, хранения и потребления спиртных напитков — пива, водки, вина, а также мяса жертвенных животных — котлы, бурдюки, чаны, чаши, кувшины, миски, ковши, ложки и др.), крупный рогатый скот, баранта (самовольная компенсация за обиду или причиненный ущерб в виде захваченного в результате набега скота) и обширные земельные угодья.Тем же имуществом, за исключением баранты, обладали и христианские храмы.

Земельные владения святилищ были отделены от остальных участков земли и точно определены географическими названиями и названиями храмовых празднеств, на которые большинство из них подразделялось. Среди земель были: священная площадь, лес, место произрастания хмеля, пастбища, покосы, пахотные участки и виноградники (Бардавелидзе, 1949. С. 97. Табл. 1).Земли святилищ имели разное происхождение.Некоторые могли быть куплены, конфискованы или насильственно захвачены. Другие же были священными участками земли, «рукоположенными божеством», и принадлежали им изначально. К ним относились: священные площади, священные леса и большие пахотные участки.

На священной площади находились культовые и хозяйственные постройки святилища, окруженные лиственными и хвойными священными деревьями различных пород. Под страхом наказания божества запрещалось использовать священную площадь под пашню, покос или выгон. Вход для мужчин на территорию святилища был разрешен только в дни храмовых празднеств. Женщины не имели права заходить на священную площадь (Бардавелидзе, 1949. С. 98). Однако существовали и такие святилища, куда не могла ступить нога мужчины. У пшавов и мтиулов существовал культ божества коров Пуребис хати. Священнослужителями такого святилища могли быть только женщины преклонного возраста, а мужчинам запрещалось посещать святилище коров (Бардавелидзе, 1957. С. 194).

Одним из культивировавшихся растений было дерево. До 30-х гг. XX в. сохранился обычай ухода за деревом как форма служения своему джвари. На площади пшавского святилища члены общины разводили саженцы липы, дуба, ясеня и др. Рассаду огораживали плетеной изгородью и присматривали за ней до того времени, пока ветви становились недоступными для животных. Посадить и вырастить дерево в святилище считалось большей услугой, чем заклание жертвенного животного. В праздники, за поминальным столом и во время общественных пиршеств, устраивавшихся в святилище, главный священнослужитель называл имена людей, взрастивших дерево, и посылал им за это благословение от имени бога. Священные деревья были окружены строгим табу. Они носили название хемхвивани, что переводится как «дерево изобилия». В. В. Бардавелидзе пришла к выводу, что искусственно взращиваемые на священной площади деревья представляли собой хати или джвари, служившие центром объединения социальной группировки.

Косвенно на это указывает священное знамя, которое являлось символическим изображением почитаемого дерева. Название древка знамени переводится как «стан священного дерева».Верх его принято украшать несколькими четырехугольными платками, одним концом скрепленными у верхушки древка. На древко надевалось серебряное или позолоченное навершие ввиде шарика с крестом. Образцы хевсурского и пшавского знамен хранятся в Национальном музее Грузии и приведены в работах В. В. Бардавелидзе (Бардавелидзе, 1957. Табл. III–V) (Рис. 4). Возможно, именно таким навершием служил крюк с антропоморфными фигурами из могильника Клады, золотые и серебряные бычки и еще множество других наверший, на которых остановимся ниже.

Священный лес и рощи были заповедными. Здесь охотник не имел права пристрелить дичь, и сюда не могла войти женщина. Однако с разрешения служителей святилища можно было вывозить лес на постройку культовых и общественных сооружений. Экономы святилища вырубали дровяной лес для потребления во время храмовых празднеств и для приготовления пива.

Участок произрастания хмеля в Хевсуретии считался священным. Хмель использовали только для приготовления священного пива. Считалось, что растущий вдоль реки хмель охраняет громадный змей, плавающий по ее водам.

Часть покосных угодий имели специальные названия и находились в личном пользовании кузнеца, который круглый год безвозмездно обслуживал нужды хати. Кузнец считался уважаемым человеком. На храмовых праздниках каждый член общины должен был испечь обрядовый хлеб для кузнеца. Пиво готовили в святилище, в специальном хозяйственном сооружении за несколько дней до наступления храмовых календарных и общественных праздников.

Кроме жертвенного животного, хлеба и пива, во время некоторых праздников лепили фигурки из молодого сыра либо воска. Так, сваны во время праздника Липанал и в поминальные дни лепили подобные фигурки (Бардавелидзе, 1957. С. 168). Обратившись к технологии изготовления бронзовых фигурок, отметим, что их изготавливали по восковой модели. Возможно, восковые антропоморфные фигурки также изготавливались во время определенных праздников и ритуалов, а в дальнейшем отливались в бронзе.

Пахотные угодья святилища использовались разнообразно. Самый древний способ — коллективная обработка пахотных угодий. Вспаханное поле засевал главный священнослужитель, а старшие экономы следом за ним боронили. Во время жатвы старшие экономы складывали снопы, молотили, очищали зерно и новый урожай помещали в амбар святилища. Это зерно предназначалось на семена на следующий год и для приготовления пива.

По другому варианту ячмень для высева выдавался из общинного амбара. Когда ячмень поспевал, его сдавали экономам хати на общественном гумне. После получения всего урожая экономы молотили, просеивали, очищали и передавали урожай старшему эконому. Старший эконом освящал себя кровью жертвенного барана и с большой торжественностью помещал зерно нового урожая в амбар святилища. В Картли новый урожай хлеба сдавался эконому, который выгонял из хлеба араку или обменивал его на водку и жертвенное животное, в день праздника закалывал барана в ограде храма, там же варил мясо и угощал членов общины.

Коллективная обработка пахотных угодий каждый раз завершалась обрядовым пиршеством, которое устраивалось на общинные средства в святилище. Стряпчие угощали вареным мясом и священным пивом участников сбора урожая. Утром в святилище торжественно открывали чан с пивом, которое экономы готовили специально к этому дню. Затем большой котел с пивом относили в поле и угощали общинников во время уборки урожая.

По верованиям хевсур, святилище имело множество специальных духов-помощников, которые следили за полевыми работами на священных землях и доносили божеству о замеченных непорядках.

Такой способ землепользования В. В. Бардавелидзе охарактеризовала как аграрный коммунизм, поскольку в нем жизнь строилась на началах общности труда и равного пользования продуктами. Она предположила, что такая форма генетически относится к первобытной родовой общине, отметив, что 10 из 12 святилищ принадлежали организациям патриархально родового характера и владели только участками для подобного коллективного пользования.Позже землю стали обрабатывать в порядке очередности, а часть произведенных продуктов посвящали святилищу.

По мнению В. В. Бардавелидзе, «древнегрузинские святилища были потребительскими центрами» (Бардавелидзе, 1949. С. 107). На ранних ступенях развития праздничные пиршества представляли собой совместное потребление продуктов, добытых коллективным трудом всех членов общины. Во время переселения на новое место люди брали с собой какую-нибудь реликвию своего святилища. Это могла быть горсть земли, небольшой обломок ниши, камушек, священная чаша или что-нибудь другое. На новом месте взятую реликвию помещали в культовую «башню», которую строили во имя своего исконного покровителя (Бардавелидзе, 1957. С. 8). Кроме того, если одна община была завоевана другой общиной, то на завоеванной территории выстраивались ниши в честь божества общины завоевателя. У этих ниш во время общинных праздников собиралась дань, и на средства завоеванной общины справлялись обряды и приносились жерты (Бардавелидзе, 1957. С. 8–9).

Таким образом, благодаря этнографическим свидетельствам, можно представить себе повседневную жизнь общины, связанной со святилищем. Полученное представление о структуре святилища и священной площади важны для сопоставления с археологическими остатками объектов, где находили культовые и хозяйственные постройки. Сопоставление этнографических данных по имуществу святилища с находками из археологических комплексов позволит верифицировать этнографические данные и более полно представить картину жизни населения Кавказа эпохи поздней бронзы и раннего железа, подарившего нам бронзовую антропоморфную скульптуру.

Письменные источники, описывающие святилища Кавказа

О святилищах на Кавказе сохранились не только этнографические сведения, но и ассировавилонские письменные источники VIII–VII вв. до н. э. Они рассказывают о храмовых хозяйствах государства Урарту, которое находилось на Армянском нагорье на территории современных Армении, восточной Турции и северо-западного Ирана.

В ассирийских источниках c XIII в. до н. э. в районе озера Ван упоминаются восемь стран под общим наименованием Урарту, которые в конце XII в. до н. э., по свидетельству ассирийского царя Тиглатпаласара I, представляли объединение 23 «царей» местной страны. С XI–X вв.до н. э. племена объединяются в более крупное образование, которое с IX в. до н. э. в документах Ашшурнасирапала II (IX в. до н. э.) упоминается как страна Урарту в районе озера Ван и страна Мунацир в районе озера Урмия, где находился общеурартский культовый центр. С середины IX в. до н. э. эти племена консолидируются перед внешней угрозой со стороны Ассирии и образуют государственное объединение, которое оформилось в государство Урарту к VIII в до н. э. и просуществовало до VI в. до н. э. К последнему этапу его существования относятся упоминания о разрушенных храмах с перечислением храмовой утвари. Урартская мелкая бронзовая пластика резко отличается от антропоморфной пластики остального Кавказа. Тем не менее знание о храмовом хозяйстве соседнего государства будет полезным для общего понимания развития религиозных представлений и культов в регионе.

Каждое божество урартского пантеона имело свой центр культа, в котором находился главный храм божества. Кроме главного центра того или иного божества, в стране существовало много второстепенных культовых центров, где имелись посвященные божеству культовые объекты. Например, часто встречаются культовые сооружения, посвященные богу Халди. Один

такой храм Халди упоминается ассирийским царем Саргоном II в области Армарили (на территории современного Курдистана в Ираке).Согласно урартским источникам, многие такие сооружения строились урартскими царями как в центре, так и на периферии, на завоеванных территориях. Урартские цари строят богу Халду «дом», «храм», «часовню», «ворота» и т. д.

Основным видом культовых сооружений были «ворота» того или иного бога. Б. Б. Пиотровский предполагает, что под «воротами бога урартские тексты разумеют ниши в скалах» (Пиотровский, 1944. С. 275). Г. А. Меликишвили не согласен с этим утверждением, отмечая, что в письменных источниках в отношении «ворот» употребляется такой же глагол «строить» как и при упоминании строительства крепостей. Глагол «величественный» по отношению к «воротам бога» так же подразумевает более монументальную постройку, чем ниша в скале (Меликишвили, 1951. С. 32–33).По грузинским народным представлениям, приведенным В. В. Бардавелидзе, в небесном царстве существовали «ворота Гмерти», у которых после

захода солнца собирались божества пантеона. В состав грузинского святилища входили «врата божества». Кроме них, на территории святилища находились: культовые «башни», представляющие собой различные по форме и назначению ниши; центральное помещение — храм (дом), где хранились реликвии божества, совершались церемонии и собирался совет; хозяйственные сооружения — амбар или пивоварня; постройки для служебного персонала.

Врата представляли собой площадку большего или меньшего размера перед фасадом храма или пивоварни, часто огороженную с трех сторон стеной из камней, выложенных сухой кладкой. Внутри ограды находились каменные скамьи. В центре огороженной территории — сооруженный из большой цельной каменной плиты жертвенник с небольшим основанием ножкой, а также культовая «башня», примыкающая к ограде изнутри. Внутри ворот росло несколько священных деревьев. При этом существовали «врата храма» и «врата пивоварни». В большие праздники общинники приносили дары «вратам храма», а в малые праздники — к «вратам пивоварни» (Бардавелидзе, 1957.С. 10–11). Изображение «ворот бога» нашло отражение и в антропоморфной скульптуре. Их символизируют отлитые из бронзы круглые площадки из Гамдлисцкаро, Нор-Баязед, Кай- цун берд, Мосесгюх с поднятыми вверх краями и припаянными на них антропоморфными фигурками (кат. 290, 292, 407, 408), которые находят на территории современных Армении и Грузии.

В Урарту храмы имелись при каждом военноадминистративном центре, часто их строили вместе с крепостью. Некоторые из них обладали большим богатством. Известно, что в разграбленном храме Халди в Мусасире стояла статуя бога и совершалась церемония коронования урартских царей (Меликишвили, 1951. С. 32). В письме Саргона II к богу Ашшуру с описанием

Рекомендуем по этой теме:
2015
Святилища Кавказа
похода против Урарту 714 г. до н. э. (Дьяконов, 1951. С. 321–334) подробно описана добыча, доставшаяся после разграбления храма. Здесь удалось захватить много золота, 4 918 кг серебра и 109 080 кг меди. Среди драгоценных вещей, захваченных в храме, оказалось 6 золотых и 12 серебряных щитов, 33 серебряные колесницы и много еще предметов из золота, серебра, бронзы, слоновой кости и черного дерева.Были здесь жезлы, корзины, ковши, крышки, кувшины, кресла, мечи, кинжалы, опахала, серебряные чаши, кубки, бронзовые котлы, железные предметы, одежды льняные и шерстяные, пестрых расцветок, перстни, вожжи и дышла, кровать из слоновой кости, ложе из серебра, столы, кресла и алтари.

Любопытно упоминание среди награбленного предметов культа и антропоморфных изображений. К ним относятся: большая медная цистерна с большим медным ковшом к ней, которую цари Урарту при жертвоприношении перед Халди наполняли жертвенным вином; 4 медные статуи великих привратников, охраны его дверей; 1 статуя в позе молитвы; царское изображение Сардури, сына царя Урарту Ишпуни; 1 бык и 1 корова с теленком, которых отлил Сардури, сын Ишпуни, пустив в переплавку медь храма Халди; 1 изображение Аргишти, царя Урарту, увенчанного звездной (?) тиарой божественности, благословляющего правой рукой, с футляром к нему, весом 60 талантов меди; 1 изображение Урсы с двумя ездовыми лошадьми и с сиденьем колесничих, на котором можно прочесть: «С моими двумя конями и одним колесничим рука моя овладела царской властью Урарту».

Значительную часть богатства урартских храмов составляют царские пожертвования в виде оружия, медных сосудов, тысяч голов крупного и мелкого рогатого скота. Г. А. Меликишвили считает, что храмы имели свое обширное хозяйство, в состав которого входили крупные стада разного скота (Меликишвили, 1951. С. 33). В связи с основанием нового культового места урартские цари часто брали на себя обязательство по жертвованию тому или иному божеству. Например, Ишпуни и Менуа ежемесячно обязывались преподносить храму 6 коров, 6 козлят, 96 быков и 305 овец. Кроме многочисленных стад урартские храмы владели земледельческим хозяйством. Цари могли повелеть устроить виноградники и сады для бога (Меликишвили, 1951. С. 34).

Таким образом, этнографические свидетельства и письменные источники не противоречат, а дополняют друг друга. Подробное перечисление храмовой утвари можно сопоставить с археологическим материалом. В источниках упоминаются отлитые в металле (золоте, серебре, бронзе) антропоморфные статуи божеств и людей, подробно перечислены предметы культа. В письменных и этнографических источниках зафиксировано, что ритуальные действия сопровождались застольем, во время которого в пищу потребляли вареное мясо и алкогольные напитки (пиво или вино).

Культовые места Кавказа с бронзовой антропоморфной пластикой представлены отдельностоящими святилищами, святилищами в крепостях, культовыми площадками на вершинах гор и ритуальными комплексами. В этих комплексах зафиксированы находки 341 фигурки.В отдельностоящих святилищах найдено 32 фигурки, в святилищах на территории крепостей — 20, на культовых площадках на вершинах гор и в их окрестностях — 287, в ритуальных комплексах — 2.

Приведем описание отдельностоящих святилищ и фигурок, найденных в них, расположив их в хронологической и территориальной последовательности.

На территории Восточной Грузии зафиксировано и изучено много культовых памятников. В Кахетии и Картли обнаружено немало святилищ, но не всегда в синхронных культовых памятниках встречается бронзовая антропоморфная скульптура. Как правило, в святилищах, примыкающих к поселениям или находящихся на территории поселений, она не обнаружена. К таким памятникам относятся Арашенда в Кахетии, а также Нацаргора, Ховлегора и Катналихеви в Картли. Бронзовые антропоморфные статуэтки находят на территории отдельно стоящих удаленных от поселений и могильников святилищ. К ним относятся святилище Шилда на территории Картли, а также Мели-геле I и II, Мелаани на территории Кахетии. Видимо, святилища с бронзовой антропоморфной пластикой являются индикатором нового типа культовых сооружений эпохи поздней бронзы и раннего железа, которые отличаются по географическому расположению и инвентарю от синхронных культовых мест. К. Н. Пицхелаури считает, что удаленные от населенных пунктов святилища могли быть специальными общими культовыми местами, религиозными центрами нескольких поселений. Появившиеся в эпоху поздней бронзы крупные союзы родственных племен были бы невозможны без идеологического единства, что должно было выразиться в появлении общего божества, в честь которого стали бы создаваться культовые центры, общие для нескольких поселений (Пицхелаури, 1979. С. 55). Таким образом, святилища с антропоморфной пластикой фиксировали наличие сформировавшегося нового идеологического единства родоплеменных союзов. В таком случае сами статуэтки могут олицетворять новых межплеменных богов, общих для нескольких поселений или родов.

Святилище Шилда является одним из наиболее изученных памятников. Культовое место расположено на территории с. Шилда в Кварельском районе Грузии, у подножия Кавказского хребта, на равнине, к северу от р. Алазани на расстоянии 2 км к югу от горы Калиакванис мта.Территория святилища использовалась под сельскохозяйственные работы. Найденные здесь бронзовые фигурки животных и миниатюрные имитации разного оружия поступали в Национальный музей Грузии и Телавский историкоэтнографический музей как случайные находки (Пицхелаури, 1979. С. 57). В 1975 г. памятник был распахан на глубину 0,7 м, в результате чего уничтожена восточная часть святилища (рис. 5). Археологические исследования святилища проводились в 1977–1978 гг. Наиболее полная публикация найденных на территории предметов принадлежит В. Г. Майсурадзе и Л. Н. Панцхава (Майсурадзе, Панцхава, 1984)

В 1977 г. был заложен раскоп размером 33,4×31,35 м, охвативший почти всю площадь святилища (Пицхелаури, Дедабришвили и др., 1980. С. 94–95). Здесь обнаружены два огромных круга, выложенных из больших каменных глыб, покрытых в центральной части беспорядочной каменной насыпью.

В начале раскопок в насыпи обнаружены многочисленные бронзовые скульптуры человека, а также оленя, барана, собаки, льва и других животных, и огромное число имитаций бронзового оружия (топора, кинжала, меча, наконечника копья и т. п.) включая несколько экземпляров оружия натуральной величины. Здесь встречены единичные экземпляры фрагментов керамики. В большом количестве представлены бусы из сердолика, стекла, бронзы и других материалов.

После снятия каменной насыпи выявились упомянутые выше круги. В 1977 г. внешний круг был расчищен почти полностью, а центральный лишь частично. К югу от центрального круга обнаружены две ямы с глиняной посудой. В одной из них на сосудах лежало до десятка имитаций бронзовых мечей в натуральную величину. В квадрате G6 обнаружен керамический сосуд больших размеров, заполненный бронзовым оружием. Здесь найдено около сотни топоров, наконечников копий, кинжалов и т. п. Всего в 1977 г. обнаружено 835 предметов, среди которых 9 бронзовых антропоморфных статуэток (кат. 2–10).

В том же году бронзовую антропоморфную пластику обнаружили в каменной насыпи, которая, скорее всего, являлась перемешанным при вспашке культурным слоем. Поэтому говорить о точном местонахождении найденных здесь фигурок не представляется возможным. На плане святилища Шилда (рис. 5) показан их примерный ареал.

В 1978 г. исследование памятника было продолжено (Майсурадзе, Инанишвили, 2004. С. 38–39). Общая раскопанная площадь составила 35×32 м. На глубине 0,5–0,7 м зафиксирована круглая каменная насыпь, где была найдена основная часть археологического материала.

Внешняя стена святилища возведена сухой каменной кладкой из камней большого размера. Пространство между ними забутовано мелкими камнями. По линии север-юг диаметр огороженного пространства составляет 14 м, а по линии запад-восток — 12 м. Восточная часть стены была разрушена при вспашке. Ширина стен 0,6 м. На глубине сохранившейся части фундамента стены найден различный инвентарь: топоры, копья и небольшого раз-

В северо-восточной области центральной части расчищены две полукруглые параллельные каменные стенки из булыжника. Их длина с запада на восток равна 3,4 м, с севера на юг — 4 м. Пространство между внешней и внутренней стеной авторы раскопок считают коридором, ведущим в молельню. В глубине входа найдено два больших глиняных сосуда, украшенных

двумя рельефными линиями по тулову и заполненных тонким слоем пепла. В южной части святилища, между внешней и внутренней стеной, обнаружены три ямы, заваленные мелкими камнями.

Яма 1 (рис. 5.1) заполнена керамикой черного и пепельного цвета, небольшого размера.Такие сосуды предназначались для питья. Здесь также были найдены наконечники копий и их имитации.

Яма 2 (рис. 5.2) находится юго-западнее ямы 1. Здесь найдены фрагменты керамических сосудов большого размера, а также сосуды для питья, как и в яме 1. Кроме того, в яме обнаружены имитации мечей, изготовленные из листовой бронзы.

Яма 3 (рис. 5.3) находится южнее ямы 1. Здесь было найдено намного меньше вещей, чем в предыдущих ямах. Среди находок только керамические сосуды.

В квадрате Е5 найден глиняный сосуд большого размера (рис. 5.4). Он изготовлен из глины с примесью песка, обжиг коричневого цвета, с внешней стороны сосуд украшен двумя рельефными линиями. В сосуде были обнаружены бронзовые предметы: 72 наконечника копья, 2 кинжала с трехгранным лезвием и разветвленными стержнями, 2 топора центрально-закавказского типа, 2 умбона. Найденные здесь наконечники копий можно разделить на три типа: с закрытой втулкой и тремя рельефными полосками на ней; с гладкой втулкой с двумя заклепками для древка; с раскрытой гладкой втулкой. На умбонах (украшение в середине щита) встречается орнамент в виде рельефных полос и спирали.

В квадрате G6 (рис. 5.5), рядом с ямами 1 и 3 найден черноглиняный сосуд. В нем обнаружены: составной пояс, центрально-закавказские топоры, подвески с изображением животного и птицы, пуговицы, украшенные линиями и точечным орнаментом, металлические, сердоликовые, стеклянные и пастовые бусы.

В квадрате С7 на плане обозначен еще один сосуд. Он расположен сразу на входе в святилище. Однако в публикациях на русском языке нет информации о его содержании. Можно лишь предположить, что он мог быть заполнен металлическими предметами или золой.

Всего в 1978 г. было найдено 2 622 предмета, среди которых 5 бронзовых статуэток (кат. 11–15). Информация о нахождении их в святилище более определенная (Майсурадзе, Панцхава, 1984. Табл. XX). Одна статуэтка (кат. 11) обнаружена в квадрате C3 с внешней стороны стены на глубине 0,4 м. Остальные статуэтки найдены у восточной части стены, но с внутренней стороны. Три статуэтки (кат. 12–14) находились в квадрате B4 на глубине 0,3 м, еще одна статуэтка — в квадрате D3. Таким образом, 5 статуэток за 1978 г. были найдены в восточной части стены святилища на глубине 30–40 см.

Статуэтки отличаются схематизмом изображения. Найденная в квадрате С3 статуэтка (кат. 11) размером 4,4 см изображает стоящего со слегка согнутыми коленями человека с протянутыми вперед руками. На голове углублениями показаны глаза. Признаки пола отсутствуют.Однако показанная точками грудь указывает, скорее, на мужчину. На теле виден пояс и, возможно, перевязь, идущая от центра пояса через правое плечо и завершающаяся на середине спины креплением к поясу. От крепления к левой руке ведет петля, в которую продета рука.Возможно, таким образом показан особый способ крепления мечей кахетинского типа, как на статуэтке из святилища Мелаани (кат. 24). Ниже пояса видно небольшое округлое углубление, возможно, пупок. В целом изображение непропорциональное, с короткими ногами и длинным туловищем.

Найденные в кв. В4 с внутренней стороны стены святилища статуэтки отличаются пористой поверхностью. Создается впечатление, что они побывали в огне. Первая статуэтка (кат. 12) высотой 4,5 см схематична.Она имела удлиненное туловище и короткие расставленные на ширину плеч ноги. На теле виден пояс. Ниже пояса защипом обозначена половые признаки. Короткие руки расставлены в стороны и направлены немного вперед.

Вторая фигурка (кат. 13) высотой 5,4 см еще более схематична, хотя её пропорции ближе к пропорциям человеческого тела. Голова показана вытянутым овалом с защипом на лицевой стороне. Шея одной толщины с туловищем. Правая рука при отливке была, видимо, испорчена, а левая получилась непропорционально маленькой. Видно, что руки, как и у остальных статуэток, разведены в стороны.Возможно, на фигурке изображен пояс, ниже которого защипом показаны признаки пола. Третья фигурка (кат. 14) фрагментирована или представляет производственный брак.Ее размер 3,4 см. Отсутствуют голова, ноги и частично руки. Однако видно, что первоначально руки были разведены. Видимое в профиль в нижней части тела утолщение свидетельствует о том, что первоначально это было изображение мужчины. Найденная в квадрате D3 фигурка (кат. 15) не отличается особым качеством отливки и также может быть производственным браком. Ее размер 4 см. Голова сформирована в виде овала с защипом на лицевой стороне. Туловище непропорционально вытянуто. Ноги расставлены. На теле видны пояс и мужские признаки пола, показанные защипом. Левая рука отсутствует, правая отведена в сторону и немного опущена вниз.

Таким образом, наилучшее качество отливки у фигурки, найденной с внешней стороны стены. Найденные внутри святилища фигурки более схематичны и могут быть производственным браком, на что косвенно указывают следы огня.

Рассмотрим теперь фигурки, найденные в перемешанном слое за 1977 г.

Первая фигурка (кат. 2) размером 2,3 см. Возможно, на стадии восковой модели она была сделана в виде валика, согнутого пополам. Место сгиба загнуто слегка вперед и схематически изображает голову. Дополнительным валиком изображен пояс. Ниже пояса ноги показаны слегка расходящимся валиком с загнутыми концами, обозначающими ступни.

Вторая (кат. 3) фигурка представлена фрагментарно, хотя возможно, так и было при отливке. Размер фигурки 3,8 см. Перед нами изображение нижней части человечекого тела начиная чуть выше талии и ниже.На теле просматривается изображение пояса. На правом боку, возможно, изображен меч, свисающий до середины бедра. Признаки пола отсутствуют. Ноги расставлены на ширину плеч и заканчиваются поперечной перекладиной, возможно, являющейся частью крепления. В. Г. Майсурадзе и Г. В. Инанишвили считают, что здесь изображена набедренная повязка с кинжалом (Майсурадзе, Инанишвили, 2004. С. 47).

Третья статуэтка (кат. 4) весьма любопытна. Ее размер 4,1 см. Перед нами изображение стоящего человека. Видно, что на стадии восковой модели голова была сделана поворотом на 180° овального в сечении прута. При этом образовавшийся на затылке изгиб преобразован в головной убор наподобие пилотки. С лицевой стороны на заглаженной поверхности двумя дополнительно прилепленными кругами показаны глаза. Шея и туловище одной толщины. Руки разведены в стороны и слегка протянуты вперед. Грудь закрыта округлым налепом, по форме напоминающим щит. Учитывая, что среди инвентаря святилища присутствуют надевавшиеся на щиты умбоны, такое предположение кажется логичным. Коррозия металла не дает точно рассмотреть все мелкие детали, но можно предположить, что щит крепился с помощью кожаных ремней, образующих две пет-

Рекомендуем по этой теме:
8723
5 книг об археологии Кавказа
ли для рук, сами петли могли закрепляться на спине. На левой руке статуэтки видна одна такая петля, а на спине можно увидеть крепление.Ниже «щита» изображен пояс. Ниже пояса изображены расставленные на ширину плеч ноги.В отличие от остальных статуэток, возможно, здесь показана одежда в виде длинной юбки.Признаки пола не выражены.

Четвертая статуэтка (кат. 5) в позе ферта размером 4,8 см. Она изображает стоящего человека, руки которого лежат на поясе. Изображение головы аналогично предыдущей статуэтке с тем лишь отличием, что здесь верх пилотки сделан не заостренным, а в виде площадки. На шее видно объемное украшение или элемент одежды, внешне напоминающий намотанный на шею платок. Тело сформовано непропорционально длинным. Руки лежат на поясе, ноги сведены вместе. Левая рука расположена немного выше правой. Выступающая ниже руки деталь напоминает рукоятку холодного оружия. Возможно, рука лежит на рукоятке кинжала. На теле нет изображения пояса.

Пятая фигурка (кат. 6) размером 4,6 см выполнена схематично. Перед нами непропорционально вытянутое туловище, заканчивающееся утолщением, вероятно, обозначающим голову. Ниже боковыми отростками намечены руки. Складывается впечатление, что мастер прежде всего хотел показать пояс и мужскую половую принадлежность статуэтки, остальные детали для него были вторичны. Короткие ноги широко расставлены, стопы показаны бесформенным уплощением Шестая статуэтка (кат. 7) размером 2,3 см выполнена примитивно. Видно лишь, что мастер хотел изобразить стоящего человека мужско-

го пола. Голова намечена утолщением и сразу переходит в тело без рук, на котором отчетливо виден пояс и обозначенные округлым налепом мужские признаки пола. Короткие ноги расставлены на ширину плеч.

Седьмая статуэтка (кат. 8) размером 2 см выполнена еще более схематично. Утолщением показана голова, поперечной накладкой — пояс, защипом обозначены мужские признаки пола. Ноги лишь намечены.

Восьмая статуэтка (кат. 9) размером 7 см выполнена тщательнее. Пропорционально изображено человеческое тело. Голова показана овальным утолщением. На голове виден трапециевидный головной убор, спускающийся на лоб в виде треугольника, а сбоку напоминающий пилотку, но более узкий и вытянутый. Острым конусом выступает нос. По бокам видны утолщения, возможно, таким образом показано украшение или прическа. С правой стороны виден овальный налеп, на котором выдавлены 4 треугольника, сходящиеся к центру. С левой стороны утолщение выглядит иначе.Здесь мы видим овальный налеп, окруженный валиком. Шея и туловище — одной толщины. На шее видна гривна. Руки лишь намечены, правая рука изображена частично, а левая лишь намечена. Понять положение рук невозможно. На туловище виден пояс. Ниже пояса два углубления.Возможно, таким образом показана женская половая принадлежность статуэтки. Прямые длинные ноги расставлены. Ступни показаны бесформенным уплощением.

Последняя фигурка (кат. 10) размером 2,7 см предельно схематична. Загнутый на стадии восковой модели пополам прут на линии сгиба уплощен, вероятно, так изображена голова. Накладка в середине прута изображает пояс, ниже которого утолщением обозначены мужские признаки пола. Расставленные на ширину плеч ноги заканчиваются повернутыми в правую сторону ступнями.

Как видим, коллекция бронзовой антропоморфной пластики из святилища Шилда выполнена в схематичной манере. Среди 14 статуэток 8 изображают мужчин, 3 — женщин, еще у 3 — признаки пола не выражены. Размер статуэток варьируется от 2 до 7 см. Изображения женщин отличаются наличием головного убора, для мужских статуэток характерно наличие пояса. Лицо, как и голову в целом, не всегда даже изображают. Отметим, что количество статуэток животных в 13 раз больше, чем людей. Всего известно 189 экземпляров зооморфной пластики, которые проработаны и отлиты гораздо лучше (Майсурадзе, Панцхава, 1984. Табл. XXI–XXVI).Создается впечатление, что в составе инвентаря святилища Шилда обнаружены первые для центральнокавказской культуры неумелые попытки изображения человека в бронзе. Зооморфная скульптура представлена фигурами оленя, барана, собаки, льва, лягушки, черепахи, птиц.

Всего на святилище найдено 203 антропоморфных и зооморфных фигур. Для 58 из них проведен спектральный анализ состава металла. Металл распределился на четыре группы: 28 экз. сделаны из оловянистой меди; 23 экз. из сурьмяной бронзы; 4 экз. из оловянистой бронзы с мышьяком; 3 экз. из оловянистой бронзы с сурьмой. Среди фигурок не встречено изделий

из чистой меди. Не найдено фигурок, секир и наконечников копья из металла с добавлением свинца и олова. Неизвестно, какой состав металла у антропоморфных фигурок, однако в целом он не отличается от других категорий инвентаря из бронзы (Майсурадзе, Инанишвили, 2004. С. 50). На основании анализа металла из святилища Шилда и сопоставления его с другими материалами из Восточной Грузии Г. В. Инанишвили и В. Г. Майсурадзе пришли к выводу о возможной локализации в Кахетском регионе вторичного производства бронзы (Инанишвили, Майсурадзе, 1999. С. 38).

В. Г. Майсурадзе и Г. В. Инанишвили с помощью комплексного анализа инвентаря святилища датировали памятник второй половиной II тыс. до н. э., хотя в заключительной части своей работы они не отрицают возможной верхней даты существования святилища в начале I тыс. до н. э. (Майсурадзе, Инанишвили, 2004. С. 48, 50). При первой публикации материалов за 1977 г. предварительная дата для святилища была ограничена XIV–XII вв. до н. э. (Пицхелаури, Дедабришвили и др., 1980. С. 95). К. Н. Пицхелаури считает, что святилище можно датировать эпохой поздней бронзы до появления железа, т. е. XIV–XIII вв.до н. э., отметив, что на памятнике встречаются единичные находки более позднего периода

(Пицхелаури, 1979. С. 57–58).

Наиболее ранние даты для святилища дают: обсидиановый наконечник стрелы с выемчатым черешком (XXX–XIV вв. до н. э.), бронзовые наконечники копий с двумя рельефными полосками (XIII–XII вв. до н. э.), кинжал с составной рукояткой (XV–XIII вв. до н. э.), поясные пряжки с рельефны%D