Совместно с издательством Института Гайдара мы публикуем первую главу из книги «Цена цивилизации» одного из самых влиятельных экономистов мира, директора Института Земли Колумбийского университета Джеффри Сакса. В своей книге специальный советник Генерального секретаря ООН по вопросам борьбы с бедностью рассказывает, как изменить нашу экономическую культуру в период кризиса.

Кризис ценностей

В основе экономического кризиса, переживаемого Америкой, лежит моральный кризис: упадок гражданской добродетели среди американской политической и экономической элиты. Если богатые и могущественные не способны вести себя достойно, честно и проявлять сострадание к остальным членам общества и к миру, то общества рынков, законов и выборов оказывается недостаточно. Америка создала самое конкурентоспособное рыночное общество в мире, но на этом пути растратила свои гражданские добродетели. Без возрождения духа социальной ответственности осмысленное и устойчивое восстановление экономики невозможно.

Я глубоко удивлен и расстроен тем, что должен писать эту книгу. Большую часть из 40 лет моей жизни профессионального экономиста я считал, что Америка с ее огромными богатствами, глубокими знаниями, передовыми технологиями и демократическими институтами найдет путь к совершенному обществу. В самом начале моей профессиональной деятельности я решил посвятить себя проблемам, с которыми сталкиваются экономики других стран, где, как я полагал, существуют более острые экономические проблемы, требующие внимания. Теперь я озабочен состоянием моей страны: экономический кризис последних лет отражает глубокую, пугающую и продолжающуюся деградацию американской национальной политики и культуры власти.

Как я покажу, кризис назревал постепенно, в течение нескольких десятилетий. Американцы имеют дело не с краткосрочным циклическим спадом экономической активности, а с проявлениями долгосрочных социальных, политических и экономических трендов. Во многих отношениях этот кризис стал кульминаций эпохи людей, родившихся в конце 40 — начале 60 х годов ХХ века, а не конкретных политических мер или президентов. Этот кризис есть результат деятельности обеих партий: в углубление кризиса внесли свой вклад как демократы, так и республиканцы. Очень часто казалось, что единственное различие между республиканцами и демократами состоит в том, что на республиканцев влияют крупные нефтяные компании, а на демократов — Уолл-стрит. Поняв глубинные корни кризиса, мы можем выйти за пределы иллюзорных решений вроде «стимулирующих» расходов 2009–2010 годов, сокращения бюджета в 2011 году и происходившего из года в год снижения налогов. Все эти меры были хитроумными уловками, которые отвлекали американцев от более радикальных реформ, необходимых американскому обществу.

Первые два года пребывания Обамы на посту президента показывают, что причины сбоев в американской экономике и политике не только в ошибках конкретных президентов, они значительно глубже. Как и многие американцы, я смотрел на Барака Обаму с надеждой на прорыв в будущее. Наступали перемены — или американцы надеялись на скорые перемены. Но преемственность все же берет верх над переменами; Обама следует проторенной тропой нескончаемой войны в Афганистане, массированных военных расходов, раболепствования перед лоббистами, ограничения помощи другим странам, непозволительного снижения налогов, беспрецедентного дефицита бюджета и пугающего нежелания всерьез заняться коренными причинами проблем, переживаемых Америкой. В администрации Обамы очень много людей, которые проходят через вращающуюся дверь между Уолл-стрит и Белым домом. Чтобы найти радикальные пути выхода Америки из экономического кризиса, американцы должны понять, почему американская политическая система так упорно сопротивляется изменениям.

Рекомендуем по этой теме:

Американская экономика все больше служит лишь узкой части общества, а американская национальная политика не может вернуть страну на правильный путь без откровенного и открытого решения проблем. Слишком многие в американской элите из числа сверхбогатых и представителей высшего звена управления корпорациями и слишком многие из моих коллег по академическому сообществу отреклись от социальной ответственности. Эти люди гонятся за богатством и властью — до всего остального им нет дела.

Мы, американцы, должны заново осмыслить идеал хорошего общества начала XXI века, сконструировать этот идеал и найти созидательный путь к его достижению. Самое важное: американцы должны быть готовы заплатить необходимую цену цивилизации, совершив много трудных, но важных гражданских поступков. Они должны понять, что им все-таки придется платить ту долю налогов, которая будет определена для них по справедливости. Американцам следует больше интересоваться нуждами общества, быть разумными управляющими, работать на благо будущих поколений. И помнить, что сострадание — это цемент, скрепляющий общество. Я предполагаю, что значительная часть общественности понимает этот вызов и принимает его. Проводя исследования, результаты которых легли в основу этой книги, я знакомился с моими согражданами-американцами — не только в ходе бесчисленных дискуссий, но и по результатам сотни опросов общественного мнения и исследования американских ценностей. То, что я обнаружил, привело меня в восторг: американцы мыслят и ведут себя совсем не так, как хотят представить их элита и витийствующие в СМИ ученые мужи. Американцы в целом мыслят широко, проявляют умеренность и щедрость. Это совсем не те люди, которых видишь по телевизору. И эти новые образы вызывают у нас совсем не те эпитеты, что приходят на ум, когда мы думаем о богатой и могущественной элите Америки. Но политические институты Америки разрушены, и широкая общественность более не может привлекать элиту к ответу. К тому же американское общество сильно дезориентируют проникнутые духом консюмеризма СМИ, чтобы оно могло следовать принципам эффективного гражданства.

Клиническая экономика

Как специалист по макроэкономике я изучаю функционирование национальных экономик в целом, а не работу каких‑либо конкретных секторов. Я придерживаюсь следующего рабочего принципа: экономика тесно связана с другими составляющими широкой картины, включающей политику, социальную психологию и естественную среду. Экономические проблемы редко можно понять отдельно от всего остального, хотя большинство экономистов попадают в этот капкан. Эффективный специалист по макроэкономике должен изучать масштабную картину влияния на экономическую жизнь культуры, внутренней политики, геополитики, общественного мнения и ограничений, накладываемых окружающей средой и природными ресурсами.

На протяжении последних 25 лет моя работа в качестве советника по макроэкономике заключается в том, чтобы помогать национальным экономикам функционировать должным образом, диагностируя экономические кризисы и затем исправляя сбои в ключевых секторах экономики. Чтобы хорошо выполнять эту работу, я должен четко понимать, как сочетаются друг с другом различные составляющие экономики и общества и как они взаимодействуют с мировой экономикой через торговлю, финансы и геополитику. Кроме того, я должен стремиться понять убеждения общественности, социальную историю страны и базисные, основополагающие ценности конкретного общества. Все это требует широкого и эклектичного набора инструментов. Как и другие экономисты, я тщательно изучаю графики и данные, перелопачиваю горы опросов общественного мнения и читаю множество работ по истории культуры и политики. Я сравниваю свои заметки с наблюдением за поведением лидеров политики и бизнеса, посещаю заводы, финансовые компании, центры высокотехнологичных услуг и организации, действующие на локальном, местном уровне. Здравые мысли об экономической реформе должны проходить «проверку истинности» на многих уровнях, иметь смысл и для местных общин, и для национальной политики.

Специалист по макроэкономике сталкивается с теми же проблемами, что и врач. Врач должен помочь пациенту, у которого наблюдаются серьезные симптомы, но заболевание неизвестно. Эффективная реакция предусматривает правильную диагностику основной, пусть и скрытой, проблемы и последующую разработку системы лечения, которое устранит проблему. В книге «Конец бедности» я назвал этот процесс «клинической экономикой». Меня вдохновляет одаренный врач — моя жена Соня, показавшая мне чудеса основанной на науке клинической медицины.

Я не учился «на клинического экономиста», хотя, по счастью, моя теоретическая подготовка в сочетании с тем вдохновением, которое дает мне жена, и с известным профессиональным везением позволила мне проделать необычный личный путь к клинической экономике. Как аспирант и докторант я получил отличное образование в Гарварде, в профессорско-преподавательский состав которого меня приняли в 1980 году. Благодаря меняющему жизнь счастливому случаю в 1985 году я был привлечен к решению практических экономических проблем Боливии и с того времени сделал карьеру на пересечении теории и практики. Большую часть 1980‑х годов я работал в обремененной долгами Латинской Америке, помогая странам этого континента после двух десятилетий некомпетентного, опирающегося на насилие военного правления вернуться к демократии и макроэкономической стабильности. В конце 1980‑х — начале 1990‑х годов меня пригласили помочь странам Восточной Европы и бывшему Советскому Союзу перейти от коммунизма и диктатуры к демократии и рыночной экономике. Позже в Китае и Индии я мог наблюдать и обсуждать рыночные реформы, изменяющие эти два великих общества, а также обмениваться мнениями о соответствующих процессах. С середины 1990‑х годов основное внимание я уделял беднейшим регионам мира, особенно странам Африки южнее Сахары, пытаясь помочь им в борьбе с нищетой, голодом, болезнями и изменением климата.

Поработав за время своей профессиональной деятельности во многих странах и диагностировав проблемы их экономики, я стал хорошо понимать взаимодействие политики, экономики и ценностей, существующих в конкретных обществах. Долгосрочные экономические решения находишь, если устанавливаешь правильный баланс между всеми этими компонентами общественной жизни.

В этой книге я использую клиническую экономику для решения поразившего Америку экономического кризиса. Руководствуясь целостным подходом к экономическим проблемам Америки, я надеюсь диагностировать некоторые сидящие глубоко недуги, терзающие американское общество, и исправить исходные ложные диагнозы, которые, будучи поставлены 30 лет назад, продолжают мешать и сегодня. В 1970‑х годах, когда экономика США переживала резкий спад, правые политики во главе с Рональдом Рейганом утверждали, что в обострении бед Америки повинно государство. Хотя этот диагноз был неправильным, он показался правдоподобным достаточно большому числу американцев. В результате правые получили на выборах большинство голосов и начали демонтаж эффективных государственных программ, а также ограничили возможности государства помогать в управлении экономикой. Мы все еще расхлебываем катастрофические последствия этого ошибочного диагноза и продолжаем игнорировать реальные проблемы, связанные с глобализацией, технологическими изменениями и угрозами окружающей среде.

Рекомендуем по этой теме:

Америка готова к реформе

После обстоятельного диагноза, изложенного в первой части книги, я поделюсь конкретными соображениями о том, что, по моему мнению, следует предпринять. Эти конкретные рекомендации вызывают несколько серьезных вопросов. Во-первых, могут ли американцы действительно позволить государству увеличить активность в эпоху гигантского дефицита бюджета? Я покажу, что американцы могут и должны сделать это. Во-вторых, можно ли действительно управлять программой радикальной реформы? На этот вопрос я также даю утвердительный ответ. Такой программой может управлять даже правительство, в настоящее время демонстрирующее хроническую некомпетентность. В-третьих, является ли программа реформ политически достижимой в эпоху, когда политический процесс, как сейчас, характеризуется разногласиями и порождает рознь? Успешные реформы почти всегда встречали дружным хором скептических голосов. «Это невозможно политически», «общественность никогда этого не примет», «консенсус не достижим» — всякий раз, когда предлагают радикальные и подлинные реформы, раздаются эти стенания. Звучат они и сегодня. За четверть века работы по всему миру я неоднократно слышал подобные сетования, но, несмотря на этот ропот, обнаруживал, что глубокие реформы не только возможны, но в итоге их начинают считать неизбежными.

Значительная часть этой книги посвящена социальной ответственности богатых, составляющих приблизительно 1% американских семей. Эти люди никогда не жили так хорошо, как сегодня. Они сидят на вершине пирамиды, а примерно 100 млн американцев живут в бедности или в «тени бедности».

Я не выступаю против богатства самого по себе. Многие богатые люди весьма изобретательны, талантливы, щедры и занимаются филантропией. Я выступаю против бедности. Пока массовая бедность сосуществует с сенсационным ростом богатства на вершине общественной лестницы, а многие инвестиции общества (в образование, охрану детства, профессиональную подготовку, инфраструктуру и другие сферы) могут уменьшить бедность или покончить с нею, сокращение налогов на богатых аморально и приводит к результатам, противоположным желаемым.

Кроме того, эта книга и о перспективном планировании. Я твердо верю в рыночную экономику, однако процветание Америки в XXI веке требует также государственного планирования, государственных инвестиций и четко сформулированных, долгосрочных политических целей, основанных на разделяемых обществом ценностях. Идея государственного планирования в принципе противоречит идеям, господствующим ныне в Вашингтоне. Те 25 лет, что я проработал в Азии, убедили меня в важности государственного планирования. Разумеется, я говорю не о том ведущем в тупик централизованном планировании, которое практиковали в ныне почившем Советском Союзе, а о долгосрочном планировании государственных инвестиций в качественное образование, современную инфраструктуру, в безопасные и связанные с низким потреблением углерода источники энергии и в устойчивость окружающей среды.

Внимательное общество

«Жизнь без исследования не есть жизнь для человека», — сказал Сократ. Можно сказать, что и экономика без исследования не способна обеспечивать наше благосостояние. Величайшей национальной иллюзией Америки можно считать убеждение, что здоровое общество можно организовать на основе целеустремленной погони за богатством. Свирепая, охватившая все общество погоня за богатством истощила американцев, лишила их выгод, которые приносят общественное доверие, честность и сострадание. Американское общество стало жестким, агрессивным, а элиты Уолл-стрит, нефтяные магнаты и ведущие политики в Вашингтоне проявляют самую высокую степень безответственности и эгоистичности. Когда мы поймем этот объективный факт, мы сможем приступить к переформатированию нашей экономики.

Два величайших мудреца в истории человечества — Будда в восточной традиции и Аристотель в западной — дали нам мудрый совет: вместо присущей человеческому роду склонности гоняться за преходящими иллюзиями посвящать мысли и жизнь глубоким, долгосрочным источникам благосостояния. И Будда, и Аристотель призывали нас придерживаться среднего пути, несмотря на манящие чары крайностей, развивать умеренность и добродетель в нашем собственном поведении и в наших отношениях. Оба мыслителя призывали нас заглядывать за пределы наших личных потребностей, не забывать о сострадании к другим членам общества. Они предупреждали, что целеустремленная погоня за богатством и потреблением приводит нас не к счастью и добродетелям благой жизни, а к пагубным пристрастиям и непреодолимым импульсивным желаниям. На протяжении веков к умеренности и состраданию как к столпам благого общества призывали и другие выдающиеся мыслители — от Конфуция до Адама Смита, Махатмы Ганди и далай-ламы.

Сопротивляться эксцессам консюмеризма и всепоглощающему стремлению к богатству трудно, это пожизненный вызов. Особенно сложным это сопротивление стало в наш век СМИ, которые наполнены шумом, отвлекающей информацией и искушениями. Избежать нынешних экономических иллюзий можно, если создать ответственное общество, которое формирует и продвигает добродетели личного самосознания и личной умеренности и добродетели гражданского сострадания и способности к сотрудничеству, преодолевающему классовые, расовые, религиозные и географические границы. Вернувшись к личным и гражданским добродетелям, американцы смогут снова обрести утраченное процветание.