Совместно с издательством «Альпина нон-фикшн» мы публикуем отрывок из книги «Время динозавров. Новая история древних ящеров», рассказывающей о происхождении, жизни и вымирании динозавров. Переводчик — Константин Рыбаков.

За моим окном сидит динозавр. Я пишу и смотрю на него. Не фотография на рекламном щите, или копия скелета из музея, или одна из этих мерзких аниматронных моделей из парка развлечений.

Настоящий, взаправдашний, живой, дышащий динозавр. Потомок тех отважных динозавроморфов, появившихся на Пангее 250 млн лет назад, часть той же родословной, что и бронтозавр с трицератопсом, двоюродный брат тираннозавра и велоцираптора.

Ростом с домашнего кота, но с длинными передними лапами, сложенными на груди, и с короткими тонкими задними. Большая часть его ярко белая, как свадебное платье, но передние лапы серые по краям, а самые кончики — черные. Динозавр стоит на соседней крыше с гордо поднятой головой, его королевский профиль резко выделяется на фоне темных облаков Восточной Шотландии.

Когда солнце на миг прорывается сквозь тучи, его глаза-бусинки блестят и посматривают туда-сюда. Несомненно, передо мной существо с острыми чувствами и развитым интеллектом и оно что-то замышляет. Может быть, динозавр знает, что я за ним наблюдаю.

Рекомендуем по этой теме:
2923
Главы | Тени в мифах и легендах

Затем, без предупреждения, он широко открывает рот и испускает тонкий визг — сигнал тревоги для соплеменников, а может, брачный призыв. А может быть, угроза мне. Что бы это ни было, сигнал ясно слышен даже через двойное остекление, и сейчас я рад, что нас разделяет стекло.

Покрытое пухом и перьями создание снова замолкает, поворачивает шею, и теперь оно смотрит прямо на меня. Существо определенно знает, что я здесь. Жду еще одного крика, но, к моему удивлению, оно закрывает рот, его челюсти собираются вместе и образуют острый желтый клюв с крючком на конце. Зубов нет, вид у клюва неприятный, таким оружием можно нанести серьезный урон. Ощущая себя в безопасности, я легонько постукиваю по стеклу.

И тогда существо отправляется в путь. С изяществом, которое можно лишь попытаться описать, оно отталкивается перепончатыми ногами от черепицы, распахивает оперенные передние лапы и прыгает навстречу бризу. Существо исчезает из виду среди деревьев, вероятно на пути к Северному морю.

Динозавр, которого я увидел, — чайка. Вокруг Эдинбурга их тысячи. Я вижу их каждый день, иногда — как они ныряют в море за рыбой в километре к северу от моего дома, но чаще — как они копаются в мусоре на улицах Старого города. Иногда я замечаю, как одна из них пикирует и выхватывает кусочек картошки фри у ничего не подозревающего туриста, а потом взмывает обратно в небо. Такое поведение — хитрость, ловкость, вредность — выдает внутреннего велоцираптора в ничем не примечательной чайке. Чайки и все остальные птицы произошли от динозавров. Они и есть динозавры. Другими словами, птицы могут проследить свою родословную до общего предка динозавров, и поэтому они такие же динозавры, как тираннозавр, бронтозавр или трицератопс. Аналогично, мои двоюродные братья и я — Брусатти, потому что мы можем проследить свою родословную до одного и того же деда. Птицы — это просто подгруппа динозавров, как тираннозавры или завроподы, одна из ветвей на генеалогическом древе динозавров.

Это настолько важная мысль, что ее стоит повторить. Птицы — динозавры. Да, это может быть трудно осознать. Я часто вижу людей, которые пытаются спорить со мной и говорят: конечно, птицы, может, и произошли от динозавров, но они настолько отличаются от тираннозавра, бронтозавра и других знаменитых динозавров, что их нельзя относить к одной группе. Они мелкие, у них есть перья, они летают — не надо называть их динозаврами. На первый взгляд звучит разумно. Но у меня всегда наготове ответ. Летучие мыши выглядят и ведут себя совершенно иначе, чем мыши, лисы или слоны, но никто не будет утверждать, что они не млекопитающие. Нет, летучие мыши — просто странные млекопитающие, которые отрастили крылья и научились летать. Птицы — просто странные динозавры, которые сделали то же самое.

И чтобы точно не было путаницы, я сейчас говорю о птицах — настоящих, истинных птицах. Речь не о других знаменитых жителях эпохи динозавров, птерозаврах. Их часто называют птеродактилями. Эти рептилии парили в воздухе на длинных кожистых крыльях, опирающихся на удлиненный четвертый (безымянный) палец. Большинство из них были размером со среднюю современную птицу, но некоторые размахом крыльев превосходили небольшие самолеты. Птерозавры возникли примерно одновременно с динозаврами в триасовой Пангее и вымерли с большинством динозавров в конце мелового периода, но они не являлись динозаврами, и они не были птицами. Птерозавры — близкие родственники динозавров. Птерозавры стали первой группой позвоночных животных, которые отрастили крылья и научились летать. Динозавры — в виде птиц — стали вторыми. Значит, динозавры и сегодня среди нас.

Мы привыкли говорить, что динозавры вымерли, но на самом деле более 10 000 видов динозавров остаются неотъемлемой частью современных экосистем. Для нас они служат пищей или домашними животными, а в случае чаек — и вредителями. Действительно, подавляющее большинство динозавров погибло 66 млн лет назад, когда меловой мир тираннозавра и трицератопса, гигантских бразильских завропод и трансильванских островных карликов погрузился в хаос. Царство динозавров закончилось, и началась революция, в которой они уступили верховенство другим. Но кое-кто выжил — несколько динозавров, которые обладали нужными качествами, чтобы уцелеть. Их потомки сегодня живут в виде птиц — наследие мертвой империи, существовавшей более 150 млн лет.

Понимание, что птицы являются динозаврами, вероятно, наиважнейший факт, который установили палеонтологи. Но хотя мы много узнали о динозаврах за последние десятилетия, это не какая-то радикальная новая гипотеза, предложенная учеными моего поколения. Как раз наоборот: это теория, которая появилась давным-давно, в эпоху Чарльза Дарвина.

Шел 1859 г. Через два десятка лет после путешествия на бриге «Бигль», обдумав сделанные тогда наблюдения, Дарвин наконец был готов опубликовать свое потрясающее открытие: виды не являются фиксированными структурами; они эволюционируют со временем. Дарвин даже мог объяснить механизм эволюции, процесс, который он назвал естественным отбором. В ноябре того же года он описал его в «Происхождении видов».

Вот как это работает. Все организмы в популяции немного различаются. Например, если посмотреть на стаю кроликов в природе, шкурка у них будет несколько отличаться по цвету, даже если все они относятся к одному и тому же виду. Иногда какое-то из отличий дает преимущество, например, более темный мех помогает кроликам прятаться, тогда особи с этим признаком выживут и оставят потомство. Если изменение наследуется — может быть передано потомству, то со временем оно распространится по всей популяции и весь вид кроликов станет с темным мехом. Темный мех был выбран естественным образом, и кролики эволюционировали.

Этот процесс даже порождает новые виды: например, если популяция каким-то образом разделяется и каждая группа идет своим путем, развивая собственные естественно отобранные признаки, то со временем эти группы станут настолько различаться, что не смогут скрещиваться друг с другом и превратятся в отдельные виды. Все живые существа в мире появились в ходе этого процесса за миллиарды лет. А значит, все живые существа — современные и вымершие — связаны между собой, все мы двоюродные братья на одном великом родословном древе.

Элегантная в своей простоте, но дающая огромный простор для исследований, сегодня теория эволюции Дарвина при помощи естественного отбора считается одним из фундаментальных законов, которые лежат в основе известного нам мира. Естественный отбор создал динозавров, породил фантастическое разнообразие их видов и позволил им так долго править планетой, адаптироваться к перемещению континентов, изменению уровня моря и температуры, а также охранять свою корону от конкурентов.

Мы тоже плод естественного отбора, и не сомневайтесь, он действует прямо сейчас, постоянно, повсюду. Именно поэтому мы так беспокоимся из-за микроорганизмов, которые вырабатывают устойчивость к антибиотикам, вот почему нам постоянно нужны новые лекарства, чтобы оставаться на шаг впереди вредоносных бактерий и вирусов.

Некоторые люди до сих пор спорят с фактом существования эволюции (не буду вдаваться в подробности), но, какие бы разногласия у нас ни были сегодня, они блекнут по сравнению с тем, что творилось в 1860-х гг. Книга Дарвина, написанная красивым, доступным для широкой публики языком, вызвала ярость. Одни из самых заветных представлений общества о религии, духовности и месте человечества во Вселенной внезапно оказались ошибочными. Доказательства и обвинения появлялись то тут, то там, и обе стороны искали непобедимый козырь. Для многих сторонников Дарвина окончательным доказательством его новой теории стало бы «недостающее звено», переходная окаменелость, в которой как на стоп-кадре был бы запечатлен переход одного типа животных в другой. Такое ископаемое не только продемонстрировало бы теорию эволюции в действии, но и наглядно донесло ее до общественности лучше любой книги или лекции.

Дарвину не пришлось долго ждать. В 1861 г. в Баварии рабочие нашли нечто необычное. Они добывали известняк, распадающийся на тонкие листы, которые в то время использовались для литографической печати. Один из шахтеров, чье имя история не сохранила, расколол плиту и увидел скелет «чудовища Франкенштейна» возрастом 150 млн лет. Острые когти и длинный хвост придавали ему сходство с рептилией, а перья и крылья — с птицей. В других известняковых карьерах, которых немало располагалось в баварской сельской местности, вскоре нашли окаменелости того же животного, в том числе впечатляющий экземпляр с почти полностью сохранившимся скелетом. У него была вилочковая кость, как у птиц, но челюсти оказались усеяны острыми зубами рептилии. Чем бы оно ни было, внешне оно походило на помесь птицы и рептилии.

Этот юрский гибрид получил название археоптерикс и стал сенсацией. Дарвин включил его в более поздние издания «Происхождения видов» как доказательство того, что у птиц была долгая история, которую можно объяснить только эволюцией. Странная окаменелость привлекла внимание одного из лучших друзей и самых ярых сторонников Дарвина. Томаса Генри Гексли, пожалуй, лучше всего помнят как человека, который придумал термин «агностицизм» для описания своих религиозных взглядов, но в 1860-х гг. он был широко известен как Бульдог Дарвина. Так он сам себя назвал, потому что неустанно защищал теорию Дарвина, бросаясь на каждого, кто критиковал ее, будь то в разговоре или в печати. Соглашаясь, что археоптерикс стал переходным звеном между рептилиями и птицами, Гексли пошел на шаг дальше. Он заметил, что археоптерикс жутко похож на другое ископаемое из тех же литографских известняков Баварии — небольшого плотоядного динозавра под названием компсогнат. Поэтому он предложил собственную радикально новую идею: птицы произошли от динозавров.

Дебаты продолжились в следующем столетии. Некоторые ученые последовали за Гексли; другие не принимали связь между динозаврами и птицами. Даже когда с американского Запада хлынул поток новых динозавров — юрские динозавры Моррисона вроде аллозавра с его соотечественниками-завроподами, тираннозавр с трицератопсом из мелового Хелл-Крика, — данных все равно не хватало, чтобы решить вопрос окончательно. Затем, в 1920-х гг., книга одного датского художника провозгласила, что птицы не могли произойти от динозавров, так как у динозавров будто бы не имелось ключиц (которые у птиц срастаются в вилочковую кость), и, хотя звучит немного абсурдно, эта точка зрения держалась до 1960-х гг. (а сегодня мы знаем, что ключицы у динозавров на самом деле были, так что аргумент изначально оказался неактуален). Пока битломания шагала по планете, на американском Юге шли протесты за гражданские права, а во Вьетнаме начиналась война, общепринятый консенсус заключался в том, что динозавры не имеют ничего общего с птицами. Они являлись очень далекими родственниками, которые с виду были чуть-чуть похожи.

Все изменилось в 1969 г., в бурный год Вудстока. Мир стоял на пороге революции, а традиционные устои сотрясались по всему Западу. Бунтарский дух просочился и в науку, и палеонтологи взглянули на динозавров по-новому. Не как на блеклых вялых тугодумов из бессмысленной доисторической эпохи, а как на активных, динамичных, энергичных животных, которые хозяйничали в мире благодаря таланту и изобретательности, как на животных, которые оказались во многом похожи на современных — особенно птиц. Новое поколение во главе со скромным профессором из Йельского университета по имени Джон Остром и его буйным учеником Робертом Бэккером полностью переосмыслило то, что было известно о динозаврах. Высказывались даже доводы в пользу того, что динозавры жили вместе в стадах, имели острые чувства, заботились о потомстве и, возможно, являлись теплокровными, как мы.