Проблема 1: что делать с учеными?

6 августа 1945 года на японский город Хиросима была сброшена атомная бомба «Малыш». Через три дня, 9 августа, был нанесен ядерный удар по городу Нагасаки. В результате погибло не менее 150 тысяч человек, города были практически полностью уничтожены, а Япония объявила о капитуляции 15 августа 1945 года (подписана 2 сентября).

Атомное оружие было разработано в ходе реализации так называемого «Манхэттенского проекта», объединившего множество ученых, а также военных и служащих разных квалификаций. Этическим кейсом можно считать уже сам вопрос о допустимости и обоснованности применения ядерного оружия. Но в данном случае я предлагаю задать несколько иной вопрос. Можно ли приравнять ученых, занимавшихся «Манхэттенским проектом», — Роберта Оппенгеймера, Нильса Бора, Энрико Ферми и многих других — к военным, которые вели боевые действия против Японии, и считать их законной целью для военного нападения?

Решение Уолцера

Классический вариант теории справедливой войны исходит из того, что война сама по себе ужасна и неприемлема, но в некоторых случаях нам необходимо брать на себя обязанность участвовать в войне. Однако войну необходимо вести, имея в виду ряд нравственных ограничений. Необходимо действовать пропорционально, то есть запрещено применять излишнее насилие для решения поставленной боевой задачи. Допустимо нападать на военных противника, но строго запрещено подвергать военному насилию гражданских лиц. Иными словами, важно однозначно идентифицировать законную цель для нападения. Например, такую позицию занимает патриарх современной теории справедливой войны Майкл Уолцер.

Рекомендуем по этой теме:
18666
История атомного проекта


Майкл Уолцер

В соответствии с этим подходом можно попытаться обосновать, почему бомбардировки Хиросимы и Нагасаки должны считаться морально оправданными. Например, можно развивать тезис об опосредованных жертвах. Потери среди населения японских городов — малоприятный факт, который на моральных весах перевешивается спасенными жизнями солдат союзников и резким приближением конца войны.

Сам Уолцер не принимает такой позиции и считает удары по японским городам актами ядерного терроризма. Однако на вопрос, обладали бы японские военные моральным правом атаковать ученых, занятых в разработке ядерной бомбы (будь у них такая возможность), Уолцер ответил бы отрицательно. Для него важно строго соблюдать требования принципа различения: нападать допустимо только на военнослужащих, гражданские лица не могут быть легитимной военной целью.

Это связано с тем, что военный занимает особое положение. От него исходит угроза, смертельная опасность. Он вооружен, подготовлен к боевым действиям, включен в «организованный, дисциплинированный, обученный коллектив», а потому лишен своеобразного иммунитета от нападения, которым изначально обладает каждый человек. Нападение на военнослужащего не может считаться нарушением моральных законов, поскольку подобное заложено в саму сущность военного человека, готового убивать и быть убитым. Нападение на гражданское лицо, в свою очередь, будет преступлением и нарушением моральных законов, поскольку гражданский человек не готовит себя к войне, не тренируется и не носит оружие, то есть не может угрожать другому. И от него не исходит никакой угрозы. Как мы понимаем, в основание этого различения положен принцип профессиональной идентичности. Соответственно, ученый ни при каких обстоятельствах не может считаться легитимной целью нападения.

Рекомендуем по этой теме:
7689
Моральные теории войны

Решение Макмаана

Джеф Макмаан, профессор моральной философии из Оксфорда, отказывается от этого классического подхода к определению категорий людей, военное нападение на которых считается допустимым или, наоборот, недопустимым, — иначе говоря, на комбатантов и нонкомбатантов. Идею об особой «угрожающей» позиции военнослужащего стоит использовать последовательно, и тогда окажется, что существует немало групп гражданских лиц, вклад которых в военные действия может превосходить по своему значению вклад рядовых солдат. Например, ученые-физики, работавшие над «Манхэттенским проектом», представляли большую угрозу для японской армии и населения Японской империи, нежели рядовой солдат армии США или служащий завода, производящего медикаменты для военных нужд.


Джефф Макмаан

Если мы используем классическое определение законной цели для военного нападения, то физик, создающий атомное оружие, не может быть подвергнут военному насилию. Макмаан не предлагает признать допустимым военное нападение на лиц, традиционно относимых к гражданским. Но он резко выступает против того, чтобы признавать профессиональную идентичность критерием определения морального статуса участника войны.

Для Макмаана важнее определить степень личной ответственности каждого конкретного человека за совершение тех или иных действий. И если эти действия недопустимы с точки зрения морали, такого человека необходимо предать нравственному порицанию, возможно, даже осудить и отправить в заключение. О нападении на человека гражданской профессии не может быть и речи, но допустимы невоенные средства влияния на него.

Если говорить о ситуации с атомными бомбардировками Хиросимы и Нагасаки, то Макмаан не считает их приемлемыми в моральном отношении. Они были слишком жестоки, возможно было бы провести демонстрацию разрушительной мощи ядерного оружия без атаки на крупные города. Однако это не означает, что давление японских военных на физиков «Манхэттенского проекта» или нападение на них было бы морально оправданным. Во-первых, сами физики не применяют созданное ими оружие: решение об этом ложится на военных и политиков. Во-вторых, Япония напала на США, не имея на то морального права. После этого все ее действия стали аморальными.

Проблема 2: что делать ученым?

Ни Уолцер, ни Макмаан не выступают прямо против создания ядерного оружия. Уолцер считает, что сам факт его наличия и ужасающий опыт его применения в ходе Второй мировой войны позволили избежать нанесения ядерных ударов в последующие десятилетия, когда США противостояли Советскому Союзу и воевали в Корее и Вьетнаме. То есть в долгосрочной перспективе переосмысление «ядерного терроризма» оказалось благом. Макмаан видит проблему не в том, что подобное оружие появилось, а в том, как оно было применено. С его точки зрения, демонстрации разрушительного потенциала атомной бомбы на безлюдном острове было бы достаточно для достижения политических и военных целей, которые стояли перед США и союзниками. Кроме того, оба считают, что США сражались за правое дело, поэтому ученые из «Манхэттенского проекта», пытавшиеся приблизить справедливую победу, никак не могут считаться военными преступниками.



Если говорить об общем правиле для ученых, которым предлагают участие в разработке оружия массового поражения, то здесь важно понимать, на чьей стороне находятся эти ученые и по какому принципу работает это оружие.

Рекомендуем по этой теме:
19165
5 книг о философии войны

Ученый должен ответить на вопрос, является ли война, которую ведет его государство, справедливой или нет. Не будет преступлением работать в военной сфере на правительство, которое ведет справедливую войну. Но каждый, кто содействует правительству, ведущему агрессивную войну, становится соучастником несправедливой войны. За это его можно предать суду и лишить свободы.

Кроме того, ученому необходимо ответить на вопрос, будет ли соответствовать созданное им оружие принципам пропорциональности и различения. Первый принцип предполагает, что для достижения военных целей следует задействовать минимально необходимую военную силу. Применение чрезмерной силы недопустимо, поскольку этический подход к войне ставит целью минимизировать насилие и страдание. Отметим, что оружие массового поражения — например, ядерное, химическое, биологическое — по характеру своего действия не соответствует этому принципу, поскольку его воздействие продолжается на протяжении значительного времени после проведения атаки. Разрушительный эффект может сказываться даже после окончания войны.


Хиросима после атомного взрыва

Принцип различения предписывает обязанность наносить военные удары только по легитимным, военным целям: военнослужащим, технике, системам связи, военным объектам и так далее. Атаковать невоенные цели — гражданское население, госпитали, невоенные объекты — этот принцип запрещает. Опять же крайне сложно использовать оружие массового поражения так, чтобы оно было нацелено исключительно против военных. Скорее всего, главной его жертвой станут гражданские лица, у которых нет средств спецзащиты и которые не прошли соответствующую подготовку.

Невыполнение требований этих принципов будет свидетельством аморального поведения военных, которые применяют оружие массового поражения. Но если оба этих принципа изначально невозможно соблюсти, то не должен ли и ученый нести моральную ответственность за создание такого оружия? Уолцер часто приводит рассуждение Августина Аврелия о меланхоличных солдатах, которые действуют по высшей необходимости, но, убивая врагов, все равно осознают греховность своих действий. Это осознание должно помочь им избежать упоения военным насилием. Ученый, создающий оружие массового поражения, должен мыслить схожим образом, понимая, что в какой-то момент он из спасителя своего народа может превратиться во врага и убийцу всего рода человеческого.

Источники

McMahan J. Killing in War. Oxford: Clarendon Press. 2009.

Walzer M. Just and Unjust Wars: A Moral Argument with Historical Illustration. New York: Basic Books. 2015.

Дискуссия Уолцера и Макмаана в журнале Philosophia. 2006. Vol. 34. Issue 1.