Почему все популярнее становится идея оплачивать временный доступ к благам, а не владеть ими, рассказывает экономист Александр Чулок, заместитель директора Форсайт-центра НИУ ВШЭ. Узнать больше о современных технологиях и их влиянии на наше будущее можно в проекте «Банк знаний», созданном совместно с Корпоративным университетом Сбербанка.

У шеринг-экономики (sharing economy) много синонимов: экономика деления, экономика совместного потребления, сетевая экономика. По своей сути это экономическая модель, пиринговая система, основанная на коллективном использовании товаров и услуг. В экономике по-прежнему остаются две базовые вещи — производство и потребление, но связи между ними сильно трансформируются. Шеринг-экономика позволяет напрямую связывать ключевых экономических агентов и распределять продукты и услуги между ними без участия посредников. Совместное потребление предполагает, что удобнее платить за временный доступ к благам, чем владеть ими.

Практика деления восходит еще к Древней Греции, отдельные элементы такой экономической системы можно встретить в любую эпоху — вспомните колхозы в советское время. Библиотеки, секонд-хенды — это тоже пример совместного потребления. Сегодня шеринг-экономика полностью поставлена на рыночные рельсы, и в ней нет принуждения. Вместо отеля можно на короткий срок воспользоваться чужой квартирой, а для короткой поездки на велосипеде — взять его в аренду.

Базовые социологические предпосылки в совокупности с технологическим прогрессом породили такую систему, как экономика деления. Есть два фактора, объясняющие популярность шеринг-экономики, — технологический и ценностный. С точки зрения технологий стало гораздо проще связывать экономических агентов при помощи платформенных технологий. Развитое программное обеспечение способно напрямую связывать владельцев квартир с клиентом без посредника в виде турфирмы. А в ритейле фермер, минуя супермаркеты, выходит к потребителю.

Рекомендуем по этой теме:
2637
Модели в экономической науке

Также на распространение шеринг-экономики повлияла трансформация базовых ценностей. Изменилось понимание счастья и привычки, которые на протяжении прошлого века считались незыблемыми. В 1970–1980-е годы признаком успешности в жизни были дача и машина, а персональный доступ к информационным источникам отходил на второй план. Сегодня многие отказываются от персональных автомобилей (хотя эта тенденция справедлива для Москвы — в регионах машина пока еще считается признаком среднего класса). Но так как большие расстояния никуда не делись, возникает масса компаний, которые предоставляют услуги каршеринга. С жильем та же самая ситуация: снять коттедж за городом на лето дешевле, чем инвестировать в собственный дом. Ценность в виде мобильности сегодня важнее, чем необходимость закрепиться на одном месте.

Важными для развития шеринг-экономики стали трансакционные издержки, сопровождающие взаимоотношения экономических агентов: затраты на сбор и обработку информации, на заключение контрактов, на контроль. Например, раньше многие финансовые сервисы формировались в условиях асимметрии информации, когда потребители готовы платить за ценные для них сведения, которыми владеет кто-то другой. Еще один источник трансакционных издержек — издержки оппортунистического поведения, когда люди из-за асимметрии информации могут вести себя неблагонадежно. В пиринговых системах информация прозрачна, и предпосылки для нарушений исчезают: нет смысла воровать, если это сразу откроется.

Со стороны шеринг-экономики есть большой вызов государству: использовать мягкую силу или ввести жесткий контроль. Многие страны, например, не определились, что делать с биткоином, как не упустить его из-под контроля. В любом случае регулирование нужно осуществлять через точки влияния, которые пока до конца не понятны.

Рекомендуем по этой теме:
8924
Тест: Прошлое и будущее денег

Шеринг-экономика растет экспоненциально. Если в 2014 году ее объем оценивался в 14 млрд долларов, то, по некоторым оценкам, к 2025 году он составит 335 млрд долларов. Пока понятно, что шеринг-экономике будет очень непросто встраиваться в существующие отношения производства и потребления. Не все готовы к таким изменениям, и будет сопротивление со стороны нынешних игроков рынка. Любая технологическая революция сопровождалась другими революциями, — правда, в этот раз всем хотелось бы избежать этого трека. Экономисты и политики ищут решение, как мягко встроить новую технологическую революцию в существующую систему отношений без сильных социальных потрясений.