Что это: Поэтический перевод знаменитого древнерусского произведения на французский язык, выполненный одним из основателей сюрреалистического движения Филиппом Супо. Благодаря семнадцати офортам художника Александра Алексеева, изданная в 1950 году «Chant du prince Igor» в переводе Супо стала признанным примером книжного искусства. Экземпляр № 68 (а всего их 264) экспонируется в Музее книги Российской государственной библиотеки, он представляет собой несшитые плотные листы бумаги sur Arches формата 230×290 мм, страницы с офортами проложены папиросной бумагой. Листы не обрезаны. Перевод отпечатан декоративным шрифтом. Полностью никогда не переиздавался.

Чем это интересно для науки: Эстетическая теория сюрреализма плохо соотносится с идеей перевода. По замыслу основателей течения, это должно было быть чистое самовыражение, как в книге автоматического письма «Магнитные поля» А. Бретона и того же Супо. Нужно было только прислушиваться к себе и записывать — так и получалась сюрреалистическая поэзия, которая из-за этого и сама почти не поддается переводу. Соответственно, трудно себе представить, как должен выглядеть сюрреалистический перевод, ведь переводческая деятельность всегда сугубо рациональная, она не может совершаться на уровне подсознания, где протекают творческие процессы писателя-авангардиста.



Вообще-то Супо в своей творческой практике не избегал переводов, но выбор объектов всегда был специфическим: например, Дж. Джойс или У. Блейк, модернисты и литературные новаторы. Обращение к художественному тексту традиционалистской эпохи для Супо по-своему удивительно. Кто-то может сказать, что к началу 1950-х, когда перевод «Слова» был издан, Супо уже не был сюрреалистом, да и сам сюрреализм дышал на ладан. Это не так: и биографические свидетельства, и анализ поэтики показывает, что Супо все еще оставался верен духу сюрреалистического творчества и жизнестроительства.

Рекомендуем по этой теме:
2566
Малларме и Мандельштам

Зачем мне это знать: Это замечательное произведение плохо знают даже специалисты. В одном авторитетном издании еще советского времени написано: «Переводы „Слова о полку Игореве“, принадлежащие крупнейшим поэтам — Юлиану Тувиму на польский язык, Райнеру Марии Рильке на немецкий, швейцарскому поэту Филиппу Супо на французский, Людмилу Стоянову на болгарский, — сделали „Слово“ широко популярным и любимым за пределами нашей страны». Во-первых, элитарное издание перевода вряд ли могло способствовать широкой популярности «Слова». Во-вторых, поскольку биографически Филипп Супо не имеет особенного отношения к Швейцарии, может возникнуть иллюзия, что речь идет о двух разных, но пишущих на одном языке поэтах-современниках, тезках и однофамильцах, один из которых был знаменитым французским авангардистом, а второй — тоже крупным, но швейцарским автором и переводчиком «Слова». Разумеется, это мнение было бы ошибочно. Во всех случаях речь идет об одном и том же человеке. Перевод всего лишь был издан в городе Ролль (кантон Vaud) Швейцарской конфедерации, отчего, конечно, Супо не перестал быть французом. Так что «швейцарский» поэт появился либо по недоразумению, либо из цензурных соображений.

Переводя «Слово», Супо, скорее всего, неосознанно искажал текст, подстраивая его под сюрреалистическую картину мира. Этому способствовали некоторые особенности оригинала. Так, центральное место в «Слове» занимает сон князя Святослава, который оттянул на себя внимание переводчика не в последнюю очередь из-за того, какую важную роль в концептуальной системе сюрреализма играет понятие rêve (‘сон’, ‘мечта’).