Осенью 2015 года в свет выходит ранее не изданное произведение Джона Р. Р. Толкина, английского профессора, автора «Сильмариллиона», «Хоббита» и «Властелина Колец». Мы попросили прокомментировать историю публикации кандидата филологических наук Марию Штейнман.

Любопытно, что эту книгу издает не Кристофер Толкин, а В. Флигер, американская исследовательница творчества Дж. Р. Р. Толкина, которая впервые опубликовала рукопись «Истории Куллерво» в 2010 году в ежегодном научном издании Tolkien Studies.

Однако нам «История Куллерво» интересна тем, что этот текст можно читать, уже зная, какое причудливое дерево вырастет из этого, будем откровенны, довольно невзрачного семечка.

Рукопись, озаглавленная «История Куллерво», была написана Толкином в 1914 году. Это был непростой год как для всей Европы, так и для оксфордского студента Джона Рональда Руэла Толкина. Летом того года Англия объявила войну Германии. Под влиянием охватившего всю страну ура-патриотического безумия студенты массово записывались в армию. И даже родной брат Толкина, Хилари, добровольно отправился на военную службу. Но только не Рональд. Он, напротив, не разделял всеобщего энтузиазма и рассчитывал закончить свое образование. Соответственно, Толкин делал все, чтобы пополнить ряды защитников имперских ценностей как можно позже. В результате ему удалось воспользоваться следующей схемой — пройти подготовку к военной службе не покидая университет. Таким образом, армейский призыв для него откладывался до момента получения диплома.

Собственно, это выторгованное у государств время воодушевило Толкина настолько, что он находит время не только для учебы, но и для собственных литературных экспериментов.

Если говорить о литературных вкусах, то на тот момент он находился под довольно сильным влиянием Уильяма Морриса, а точнее, его умения объединять прозу и поэзию под знаком стилизованной архаики. Наиболее сильное впечатление на него произвел «Дом Вулфингов: Сказание о доме Вулфингов и всех родах Марки, изложенное в стихах и прозе» (1889).

Именно этот прием и будет использован в «Истории Куллерво». Спустя тридцать лет переходы от прозы к поэтическим вставкам встретятся в первой части «Властелина Колец», где песня о Берене и Лютиэни — один из лучших примеров.

Толкин никогда не скрывал степень влияния Морриса на свое творчество. Довольно подробно говорит он об этом и в своих письмах.

Герой и сюжет рукописи, однако, возникли под влиянием финского эпоса «Калевала». Именно оттуда пришел герой-сирота Куллерво со своей непростой судьбой. Кстати, переводы «Калевалы» на русский язык дают и другой вариант имени — Куллервойнен. Сюжет изложен в 31–36 рунах (песнях) и представляет собой повествование о мифологическом герое, вывернутое наизнанку.

Куллерво обладает сверхъестественной силой и магическими способностями, ему покровительствует как хозяйка лесных дебрей, так и сам верховный бог Укко.

Но Куллерво родился в плену, был воспитан как раб и даже не получил собственного имени. Иначе говоря, герой не знает своего предназначения. Именно поэтому все его действия оборачиваются во вред (сознательно или бессознательно причиняемый). Он вредит не только своим хозяевам, но и своим родителям. Ну, а главное его преступление — инцест, совершенный по неведению с собственной сестрой. Сестра кончает с собой, а Куллерво сначала мстит брату отца Унтамо, когда-то уничтожившему весь его род, и затем бросается на собственный меч.

Толкин в «Истории Куллерво» стремится сохранить сюжет, но передает его в ином ключе, выбирая стиль повествования Уильяма Морриса и приблизив тем самым финский эпос к английскому мировосприятию.

Чем же интересна история Куллерво? Прежде всего тем, что она позже отзовется в одном из ключевых сюжетов «Сильмариллиона» — о Турине Турамбаре, сыне Хурина. Во-первых, хотя по замыслу Толкина Турин не стал ни рабом, ни пленником, сиротой он все же был. Своей силой и доблестью Турин также напоминает Куллерво, и его подвиги также не приносят ему ни славы, ни счастья.

Во-вторых, Турин, как и Куллерво, теряет сестру, которая заблудилась в лесу. При встрече брат и сестра не узнают друг друга и влюбляются. Более того, Турин женится на потерявшей память девушке, не зная — снова сходство с «Калевалой», — что совершает инцест. После того как дракон Глаурунг раскрывает жене Турина эту мрачную тайну, она (как и сестра Куллерво) бросается в бурный поток. Турин убивает дракона, но его отвага не в силах изменить судьбу.

Рекомендуем по этой теме:
16229
5 книг о Толкине

В-третьих, и Куллерво, и Турин обладают волшебным оружием, которому нет равных. Куллерво уничтожает род обидчика, но и сам не в силах жить дальше. И тогда между ним и его мечом происходит следующий диалог:

Калервы сын, Куллервойнен

Меч вытаскивает острый,

Повернул кругом железо;

У меча тогда спросил он,

Хочет знать его желанье:

Не захочет ли оружье

Мяса грешного отведать

И напиться злобной крови?

Понял меч его желанье,

Он учуял мысли мужа,

Говорит слова такие:

«Отчего же не желать мне

Мяса грешного отведать

И напиться злобной крови,

Коль пронзаю я безгрешных,

Пью я кровь у неповинных?»

(перевод Л. Бельского).

Этот разговор повторяется в «Сильмариллионе» почти дословно:

«Он вынул меч, последнее, что у него оставалось, и молвил:

— Привет тебе, о Гуртанг! Не ведаешь ты ни верности, ни господина, кроме лишь руки, что вздымает тебя. Нет крови, от которой ты откажешься. Возьмешь ли ты кровь Турина Турамбара?

И зазвенел ответно ледяной голос клинка:

— О да, я с радостью отведаю твоей крови, чтоб забыть вкус крови Белега, моего господина, и Брандира, убитого неправедно. Я дам тебе скорую смерть» (перевод Н. Эстель).

Наконец, и Куллерво, и Турин — «несчастные герои», как сказано в «Калевале» — бросаются на меч.

И тут мы подходим к самому неоднозначному вопросу: почему рукопись осталась незаконченной? Потому ли, что создавать собственный язык (на основе финского) и собственную мифологию ему стало интереснее, чем пересказывать чужую? Потому ли, что сердце оксфордского выпускника было занято любовью к Эдит Бретт, с которой он уже был помолвлен к тому времени? Или же потому, что сюжет о проклятых героях показался Толкину тупиковым? Как бы то ни было, до появления хоббита, отодвинувшего на задний план могучих эпических воинов, оставалось еще больше двадцати лет.