Рассказ — это слово, которое знакомо каждому. С другой стороны, рассказ — это еще и термин, причем «блуждающий». В первую очередь анализ рассказов ассоциируется у нас с литературоведением, морфологией сказки Проппа, нарратологией — дисциплиной, тоже связанной с анализом литературных текстов. Но, если вдуматься, это то, во что мы ежедневно вовлечены как носители языка, как участники коммуникации — мы все время рассказываем друг другу истории. Только это, конечно, не те истории, которые будут анализировать литературоведы. Тем не менее рассказ, история — это важный дискурсивный жанр, и поэтому, как всякое явление лингвистической коммуникации, то есть коммуникации с помощью вербальных и невербальных средств, он достоин внимания исследователей.

1. Монологи и диалоги

С детства мы привыкли слышать, что существует монолог и диалог. Эти два греческих слова сильно затемняют картину. Вообще говоря, монологов в чистом виде не существует. Если человек говорит, пользуется языком, он это делает, имея в виду какого-то адресата. Безадресной коммуникации не бывает; даже если мы разговариваем сами с собой, мы просто одновременно выступаем в двух ипостасях. Чистые диалоги — это если я вас спрашиваю номер квартиры, куда я должна прийти, вы мне отвечаете: «Девятый, третий подъезд», я еще могу спросить: «Направо, налево?» Вот это чистый диалог, обмен репликами. Но, наверное, и в рамках этого диалога может вдруг вклеиться маленький рассказ, например, вы скажете, что в подъезде очень темно, там плохие отношения с домоуправлением, и они никак не поменяют лампочку. И внутри нашей беседы появится маленький рассказ.

2. Что такое рассказ

Насколько рассказ приближен к монологической или диалогической составляющей коммуникации? Существует такой термин «нарратив», который призван покрыть большее пространство понятий, чем рассказ. Нарративом мы называем все, что не является чистым диалогом, то есть такую ситуацию, когда последовательность предложений, с помощью которых мы описываем некоторую реальность, соответствует той последовательности событий, которая имело место либо в этой реальности, либо в голове слушающего. На самом деле в голове слушающего.

Рекомендуем по этой теме:
7822
Лингвистический анализ рассказов
Нарратив является предметом исследования в нарратологии, но лингвистический анализ нарративов именно в форме рассказов в первую очередь связывают с именем Уильяма Лабова и созданным им в 1960-е годы направлением исследований. Его последующие работы относились к области социолингвистики, потому что считалось, что именно через устные рассказы мы в лучшей степени можем увидеть речевые особенности конкретных социальных групп. Им же была предложена и схема анализа таких рассказов.

Нарративом может быть и отчет. Я вернулась из командировки и сообщаю: «Такого-то числа была там-то, делала то-то, получила такие-то результаты, потом переехала в другой город, провела работу» — это отчет. Но реальная коммуникация, ежедневная, в которой мы рассказываем друг другу истории, предназначена не для того, чтобы дать отчет о происшедших событиях. Сообщая о том, что произошло, мы обязательно привносим в это сообщение свою точку зрения. В нарратологии этот термин называется «пуант», от французского произнесения слова point как точки зрения, которую рассказчик хочет донести до слушающего. Он не просто сообщает ему о том, что имели место такие-то события, он говорит: «Имели место такие-то события, и вот как я к этому отношусь». Иначе без этого «как я к этому отношусь» будет непонятно, зачем человек вступил в коммуникацию.

3. Как можно анализировать рассказы

Рассказ можно анализировать по компонентам той коммуникативной ситуации, которую мы наблюдаем: есть автор, рассказчик, есть слушатель или аудитория (это довольно разные вещи), содержание рассказа, условия рассказывания. И здесь присутствуют интересные проблемы, которые можно в связи с каждым из этих компонентов рассматривать.

В частности, очень важный момент — это по какой причине возник рассказ. Например, человека пригласили на интервью и просят его о чем-то рассказать. В данном случае ясно, что причина рассказа — это поступивший запрос. Однако иногда истории рассказывают спонтанно, то есть мы наблюдаем противопоставление спонтанных и вынужденных рассказов.

С точки зрения адресата и аудитории, если мы что-то рассказываем конкретному человеку, то обычно у нас есть представление о текущем состоянии сознания нашего собеседника, и хороший рассказчик это учитывает. В каком-то смысле мы все как носители языка являемся рассказчиками, мы обладаем соответствующими компетенциями, не владея которыми, мы бы не были полноценными носителями нашего языка и нашей коммуникативной культуры.

Если у нас есть конкретный адресат, то мы имеем возможность учитывать его особенности, например, знает ли он тех людей, о которых идет рассказ и прочее. И если я не учитываю это по тем или иным причинам, то тогда рассказ может показаться скучным или непонятным. То есть мы, рассказывая, проявляем сложные навыки такого учета текущего сознания собеседника, все время балансируя между тем, что ему известно, базируя на этом наш рассказ, и тем, что мы хотим сообщить.

4. Для чего нужны рассказы

Может ли один человек рассказать другому что-то совершенно новое? Наверное, нет. Если бы рассказ состоял из совершенно новой для адресата информации, то эта информация вообще не была бы воспринята, потому что один из основных законов коммуникации состоит в том, что новая информация должна поместиться в какие-то категории, упасть на ту почву, на которой эта новая информация сможет произрасти. Потому что иногда наш мозг отталкивает новую информацию, если она полностью противоречит нашему взгляду на мир.

Рекомендуем по этой теме:
8879
Литературная критика
Значит, рассказывая о чем-то, мы базируемся на каких-то общих, совместных с адресатом знаниях и добавляем к ним новую информацию. Если этой базы нет, то слушатель будет либо задавать вопросы, либо не поймет, о чем шла речь.

Противоположный случай: когда мы рассказываем нечто хорошо известное, никакой новой информации не вносим — это будет скучный рассказ, мы просто провалимся как рассказчики.

И, наконец, третье: если мы просто что-то перескажем и не выскажем к этому свое отношение, то тогда наш адресат не поймет, для чего затевался рассказ. Обычно мы разными сложными языковыми способами передаем свое отношение к тому, о чем мы говорим.

Эта передача своего отношения и есть то, ради чего мы рассказываем друг другу истории, потому что все мы члены социума, язык существует для того, чтобы мы, в частности, могли подтверждать себе, что, да, мы члены вот этого дискурсивного сообщества, в котором мы можем делиться своими мыслями, чувствами, отношениями, и, рассказывая о самых простых вещах, мы можем выразить свое отношение к миру.

5. Компетенции рассказчика

Для того чтобы быть хорошим рассказчиком, нужны как минимум три вещи. Наша способность рассказывать рассказы складывается из различных видов знаний и умения проводить между ними различия. Есть универсальные знания, которыми владеют все люди, например знание о том, что солнце встает на востоке; есть культурно-специфичные знания, которые как раз и определяют границы нашего дискурсивного сообщества. Например, разговаривая с коллегой, я не предваряю свое сообщение изложением азов нашей общей дисциплины, потому что мы принадлежим к одному дискурсивному сообществу, и это я воспринимаю как фон, про который в рассказе говорить не надо. И, наконец, есть индивидуальные знания, или их чаще называют индивидуальными воспоминаниями, которые хранятся в памяти в виде внутренних рассказов, чье содержание неизвестно нашему собеседнику. И мы можем делиться ими и вставлять их в новые рассказы. Именно умелое балансирование между этими тремя типами знаний позволяет нам при создании рассказов не совершать ошибок, не впадать ни в скуку, ни в непонятность для собеседника.

6. Рассказ как дискурсивный жанр

Владение разными дискурсивными жанрами — это важнейшая часть нашей коммуникативной компетенции. Михаил Бахтин говорил, что в языке не существует ничего, кроме речевых жанров.

Рекомендуем по этой теме:
9400
Читательский опыт
В простейшем приближении жанр рассказа может быть описан как схема, которую еще в 60-е годы предложил Лабов: аннотация рассказа, завязка, усложнение, разрешение, кода или мораль. Необязательно пользоваться для анализа этой схемой, она не идеальная, тут роль оценки немного занижена. Но исследование схемы рассказа — это есть исследование схемы дискурсивного жанра, и в этой схеме есть обязательные элементы и необязательные.

И еще очень важный момент, который тоже определяет наше владение языком, — это умение правильно пользоваться типами дискурсивного изложения. Ведь об одном и том же можно говорить по-разному: описывая, убеждая, побуждая, сообщая, объясняя. И получается, что игра типами изложения имеет очень большое значение, потому что рассказ — это такой «двуликий Янус». В нем есть информационная составляющая, когда я сообщаю некоторую информацию, свое отношение к этой информации, и есть так называемая интеракционная составляющая, которая всегда присутствует в коммуникации, это взаимодействие с адресатом. Поэтому искусство рассказчика — это не миф, это искусство, которое состоит в умении правильно соотнести три компонента знаний, которыми мы обладаем как рассказчики, и правильно воспользоваться, правильно выбрать тип дискурсивного изложения, для того чтобы установить наилучший контакт с адресатом и преподнести ему информацию.

Надо сказать, что именно в этой области, как мне представляется, лежат основные перспективы изучения рассказа как лингвистического объекта, потому что типология дискурсивных жанров — это не разработанная еще вещь, и это очень сложно по многим причинам. Соотнесение типов дискурсивного изложения и элементов, компонентов рассказа — это тоже тема, которая представляется весьма многообещающей. Если нам удастся выявить соответствия, мы сможем лучше описать рассказ и его разновидности.