Совместно с сайтом «LookAtMe» мы запустили спецпроект, в котором просим наших ученых ответить на довольно простые, на первый взгляд, но спорные вопросы читателей. Для вас мы выбрали самые интересные ответы экспертов ПостНауки.

Понятно, что мы исходим из того, что преступность в будущем будет, и наказания для преступников тоже какие-то нужны. Здесь возможны две принципиально разные схемы. По одной из них сейчас идут скандинавские страны, по другой — США и некоторые духовно близкие им государства.

Как сейчас выглядит тюрьма и пенитенциарная система в целом в Скандинавии? Как правило, заключённые пребывают в отдельных комфортных помещениях, у них есть интернет. Это система, которая в обязательном порядке включает в себя то, что называется ресоциализацией: обучение профессии, подготовку к выходу в мир. И в этом плане можно сказать, что тюрем, как мы их себе представляем в виде некоего пространства абсолютного ада (как это есть в современной России), в общем, может и не быть.

Здесь есть одна вещь, о которой многие забывают. К скандинавской тюрьме прилагается постоянная, бесконечная психолого-психиатрическая работа. То есть вы, конечно, три месяца находитесь в очень комфортных условиях вместо шести месяцев полного ада. Цифры разнятся, но в некоторых странах некоторые наказания отягощены 20 часами групповой терапии и 10 часами индивидуальной терапии каждую неделю. То есть 5 часов 6 дней в неделю вы работаете с разными психолого-психиатрическими техниками. Для многих людей, как мы знаем из литературы, современный российский тюремный ад был бы приятнее.

Рекомендуем по этой теме:
лекции
Правоохранительная деятельность: нормы и практика

Вторая модель — то, что мы наблюдаем в США и некоторых других странах. Это ситуация, когда тюрьмы используются достаточно интенсивно, и основная задача — обеспечение минимальных санитарно-гигиенических требований по сохранению здоровья и минимальному сохранению чести и достоинства человека. Это ситуация, когда качеством тюрем люди обеспокоены очень несильно под лозунгом «если человек уж туда попал, то за дело, и нечего тогда о нём беспокоиться». Главная задача такой тюрьмы — не ресоциализация, а изоляция от общества.

Если говорить о России, будет здорово, если в будущем решится проблема тех ужасных тюремных условий, которые существуют на сегодняшний день. Сейчас мы чудом не попадаем во всемирные рейтинги стран, в которых пребывание в заключении равно пытке. Мне думается, что если бы обследования проводились более тщательно, то, наряду с Узбекистаном, Сирией и некоторыми другими странами, с точки зрения всего цивилизованного мира заключение в России считалось бы пыткой.

В целом важно понимать, что в России к тюремному заключению приговаривается только треть осуждённых. Во-первых, в нашем законодательстве есть условное заключение и другие альтернативные решения, которые суды активно используют. Во-вторых, достаточно большая часть подсудимых (даже из тех, кто приговаривается к реальному лишению свободы) приговаривается к колонии-поселению. Это тоже не та тюрьма, которую мы себе представляем. Это не совсем бараки за колючей проволокой, это гораздо мягче. И хорошо, что дела обстоят именно так. То есть не нужно думать, что каждый человек из здания суда отправляется в тюрьму.

Тюрьма — это история про изоляцию и про ресоциализацию. Для первого могут появиться какие-то технологические изменения. Но что-то похожее на тюрьмы будет, а как это будет выглядеть — посмотрим.