Утверждение «Я мыслю, следовательно, существую», лежащее в основе философии рационализма, не появилось бы, если бы сформулировавший его французский философ Рене Декарт не засомневался в самом факте своего бытия. Начав свои рассуждения с осторожного сомнения, он пришел к выводам, в которых материализм уживался с верой, а методичность — с расплывчатостью формулировок.  Совместно с издательством «Альпина нон-фикшн» мы публикуем отрывок из книги Энтони Готлиба «Мечта о Просвещении. Рассвет философии Нового времени», рассказывающий о том, как Декарт разработал свой главный принцип — все ставить под сомнение, — и что из этого получилось. 

Рене Декарт родился в состоятельной буржуазной семье 31 марта 1596 г. в деревеньке, тогда называвшейся Ла-Э, в долине Луары. Всегда бывший скрытным — его кредо было Bene vixit, bene qui latuit («Хорошо прожил тот, кто прожил незаметно»), — он не разрешал публиковать дату своего рождения при жизни, опасаясь, что кто-нибудь может вычислить его гороскоп. Жоаким Декарт надеялся, что его сын пойдет по отцовским стопам — в мир юридической практики и провинциального чиновничества — и удачно женится. На деле Рене расстроил династические амбиции своего отца, хотя его старший брат Пьер принял удар на себя, и в 1668 г. семья получила низший дворянский чин. Рене унаследовал несколько ферм от семьи своей матери и впоследствии продал их, чтобы поддерживать образ жизни ученого мужа. Отец философа говорил, что он — единственный разочаровавший его сын, поскольку вечно ухитряется «попасть в самый неожиданный переплет»[]РобеспьериРуссо: речьРобеспьеравКонвенте7мая1794 г., цитируемая в Maurice Cranston, The Solitary Self: Jean-Jacques Rousseau in Exile and Adversity, University of Chicago Press, 1999, p. 189..

Мать Декарта умерла, когда ему было 14 месяцев, и отец доверил воспитание сына родственникам. В возрасте десяти лет Рене отправили в недавно основанный иезуитский колледж в Ла-Флеш. В 1614 г. он оставил колледж ради изучения права в Пуатье. Через два года Декарт завершил обучение и возвратился к семье. Чем он занимал себя, неизвестно, но в 1618 г. он начал свои путешествия, желая, как позже говорил сам, «быть более зрителем, чем действующим лицом, во всех разыгравшихся передо мною комедиях»[]Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре. С. 7.. Записавшись добровольцем (то есть без жалованья) в армию принца Морица Оранского, располагавшуюся у Бреды, на перекрестье дорог между севером и югом Нидерландов, он изрядно скучал, развлекая себя рисованием, военной архитектурой и изучением фламандского. Благодаря случайной встрече на одной из улиц Бреды начала складываться научная карьера Декарта.

Итак, 10 ноября 1618 г. Декарт пытался прочесть на доске объявлений математическую головоломку на фламандском языке и попросил прохожего, Исаака Бекмана, перевести написанное на латынь. Будучи старше Декарта на семь лет, Бекман только что получил степень по медицине, а на жизнь зарабатывал инженерным делом и свечным ремеслом. Он интересовался приложением математики к механике, объяснением закономерностей физических явлений с точки зрения свойств их составных частей — это был распространенный подход к науке в Нидерландах конца XVI в. Между двумя мужчинами завязалась крепкая дружба, и Декарт, в сущности, стал учеником Бекмана, используя свои математические способности (явно превосходившие способности Бекмана) для решения задач, поставленных учителем. Способствовал ли Бекман тому, что, как утверждал Декарт, на него в возрасте 23 лет, через год после первой встречи с Бекманом, снизошло откровение, неясно. Случилось это так: отходя ко сну после дневных размышлений, Декарт открыл «основы удивительной науки»[]Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре. С. 3., после чего его посетила череда ярких сновидений, изменивших, как он утверждал, его жизнь. Возможно, что в действительности это было нервное истощение, а не интеллектуальный прорыв, каким его позже изобразил Декарт. В любом случае в течение нескольких лет он, кажется, встал на путь познания, сосредоточившись на естественных науках и математике.

Декарт понимал трудности, с которыми столкнется как новатор. Он справедливо опасался, особенно услышав о том, как инквизиция обошлась с Галилеем, что церкви и учебным заведениям некоторые его научные труды могут показаться неприемлемыми. Галилея порицали в том числе за повторение главной «ошибки» Коперника, а именно за гелиоцентризм. Церковь по-прежнему настаивала, что Солнце вращается вокруг Земли и никак иначе. В конце концов, как сказано в Псалмах, землю нельзя поколебать[]Руссо Ж.-Ж. Избранные произведения в 3-х томах. Т. 3. С. 9–10.; в Книге Бытия говорится, что Земля была сотворена прежде Солнца[]Rousseau, lettertoMmed’Épinay, March1756,quotedinPeter Gay, The Party of Humanity, Norton, 1964, p. 222.; а Иисус Навин велел Солнцу и Луне стоять, пока дети израилевы сражаются с аморитянами[]Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре. // Там же. С. 229., чего он не стал бы делать, если бы Солнце и без того было неподвижно. Декарт знал, что Земля движется. Он писал своему старому другу Марену Мерсенну: «…если учение это ложно, то ложны и все основоположения моей философии»[]Об общественном договоре. — М.: ОГИЗ, 1938. С. 36.. В 1633 г., когда вести об обвинении Галилея достигли Декарта, он отменил готовившуюся публикацию своего первого главного научного трактата «Мир». Несмотря на то что ему вряд ли что-то могло грозить в протестантской части Нидерландов, где он тогда жил, или во Франции, где не было инквизиции, а Галилею сочувствовали, Декарт делал все возможное, чтобы избежать ссоры с церковью. В создавшейся ситуации его научные исследования в известной мере подошли к концу.

Один из уроков суда над Галилеем заключался в том, что религия и наука не могут игнорировать друг друга. Если работу Декарта надлежало воспринимать так, будто он новый Аристотель, чего тот, несомненно, хотел, тогда ему следовало найти способ умиротворить богобоязненных людей.

Ничего Декарт не желал более, чем чтобы его научные труды использовались в качестве учебных пособий в таких заведениях, как иезуитский колледж в Ла-Флеше. В этом одна из главных причин, почему Декарт решил представить свои работы в контексте более широкой философской системы. Если бы он смог продемонстрировать не только то, что его наука основана на неопровержимых принципах, но также и то, что с ее помощью он сможет утвердить религиозные истины в обновленном и улучшенном виде, тогда Декарту было бы нечего опасаться. Именно это он попытался сделать в 1637 г., когда опубликовал в одном томе четыре короткие книги: три научных очерка и предваряющее их «Рассуждение о методе». Очерки должны были показать, чего можно достичь с помощью его подхода к науке. С гордостью писал Декарт другу: «Сравни выводы, к которым я пришел… о зрении, соли, ветрах, облаках, снеге, громе, радуге… с теми, к которым пришли другие»[]Рассел Б. История западной философии. — М.: Академический проект, 2009. С. 822.. Вводное «Рассуждение» должно было показать, помимо прочего, как могли бы обогатить друг друга религия и наука, если бы шли рука об руку.

В научных сочинениях, которые Декарт решил опубликовать в этой подборке, он старательно обходил любые скользкие темы. В нее вошли его новаторская «Геометрия», трактат «Метеоры» и «Диоптрика», где преимущественно описывалось, какая форма линз улучшит результативность работы недавно изобретенного телескопа. «Рассуждение» включало также краткое изложение его общей физики, тщательно избегавшее всего, что могло бы привести к непониманию или оскорблению чувств, вроде коперниканской теории солнечной системы или идеи об уподоблении человеческих тел машинам. Но основная идея «Рассуждения» излагается в форме интеллектуальной автобиографии. Она начинается с опыта сомнений, в чем только возможно, и приходит к рассказу о совершенном Декартом открытии следующих предполагаемых истин.

Поскольку я, то есть Декарт, могу сомневаться в существовании своего тела, но не могу сомневаться в собственном существовании, из этого следует, что я не то же, что мое тело. Я — это мыслящая душа, не кусок материи, и я знаю об этой душе и ее мыслях больше, чем о любой другой материальной вещи. Поскольку я понимаю, что мое знание одних предметов уступает моим познаниям в других, то я понимаю, что мне не достичь совершенства. Таким образом, эта идея совершенства, с которой я сопоставляю мое несовершенное состояние, примечательна, говорит Декарт. Как я пришел к ней? Я не мог прийти к ней сам, и заронить эту мысль во мне на самом деле мог лишь тот, кто сам совершенен, то есть Бог. Следовательно, Бог существует (так утверждает Декарт; а также приводит второе и столь же неубедительное доказательство существования Бога).

Что я несомненно знаю о Боге, продолжает Декарт, так это то, что он не мошенник, поскольку лживость — изъян, а Бог совершенен. Из этого следует, что Бог меня не обманет и не позволит мне быть обманутым, покуда я прилагаю все свои усилия к познанию истины. Поэтому я могу быть уверен, что не зайду слишком далеко в моих попытках понять мир, при условии, что в этих усилиях я осторожен. Вооруженный сей гарантией доброй воли Бога, я могу теперь с полным основанием отказаться от радикальных сомнений, кои я учитывал в начале моих поисков истины. Это значит, что я могу отбросить вероятность полной неосведомленности о физическом мире в силу возможного сна или демонического наваждения.

Таким образом, «Рассуждение» характеризует самого Декарта. Он пытается быть в высшей степени осторожным и ответственным, по возможности сомневаясь во всем, прежде чем заявить о каком-либо знании. Очевидно, что при всем своем с виду материалистическом интересе к «механистической» философии Декарт рассматривает свою душу отдельно от тела, а значит, можно ожидать, что она переживет телесную смерть. «Рассуждение» показывает, что Бог существует, — и оно демонстрирует это дважды. Более того, оно доказывает, что познать природу можно, лишь познав Бога. Богословие давало Декарту уверенность в достижимости научного знания. Ведь если бы Декарт не верил в существование милостивого Господа, он бы не мог исключить, что глубоко заблуждается относительно мира. А если это не исключено, тогда едва ли он или кто-то вообще может быть в чем-либо уверен. Поэтому даже тот, чьи главные устремления связаны с наукой, должен признавать богословие первейшей из дисциплин.

Нет причин сомневаться в искренности этих утверждений. Действительно, «Рассуждение» отчасти написано как упражнение в пропаганде, как рекомендация Декарта и его работ Церкви, но, похоже, это была такая пропаганда, которой сам Декарт полностью верил. Кто-то может задаться вопросом, насколько эти философствования раскрывают основу противоречивых научных идей Декарта. В «Рассуждении» Декарт постоянно ссылается на «метод», который позволил ему получить новые и полезные знания в науке. К сожалению, неясно, какой метод он имеет в виду. В одном месте Декарт перечисляет четыре главных правила, которым, как он говорит, он следовал в своих научных изысканиях; но, как позднее показал немецкий философ Лейбниц (1646−1716), эти правила настолько расплывчаты, что фактически ничего не значат. Первое: «Не принимать за истинное что бы то ни было, прежде чем не признал это несомненно истинным… включать в свои суждения только то, что представляется моему уму так ясно и отчетливо, что никоим образом не сможет дать повод к сомнению»[]Рассел Б. История западной философии. — М.: Академический проект, 2009. С. 822.. Второе: «Делить каждую из рассматриваемых мною трудностей на столько частей, на сколько потребуется, чтобы лучше их разрешить»[10 ]Рассел Б. История западной философии. — М.: Академический проект, 2009. С. 841.. Третье: «Руководить ходом своих мыслей, начиная с предметов простейших и легко познаваемых, и восходить мало-помалу… к познанию наиболее сложных». Четвертое: «Делать всюду настолько полные перечни и такие общие обзоры, чтобы быть уверенным, что ничего не пропущено»[11 ]Руссо Ж.-Ж. Рассуждения о науках. Лейбниц был, безусловно, прав, когда его не впечатлили эти максимы. Если бы мы использовали их, например, для приготовления идеального блюда, мы могли бы прийти к такому, скажем, совету:

Следуй только тому рецепту, который считаешь абсолютно правильным.

Не пытайся делать одновременно множество действий.

Убедись, что совершаешь их в правильном порядке.

Не забудь ничего из ингредиентов.

Если в методе Декарта и было заложено что-то более конкретное, то выразить это ему явно не удалось. Из всей книги, которую он так и не смог закончить, выделяют четыре правила, а в незавершенном виде она содержала не менее 21 наставления о том, как «направлять свой разум». Некоторые из этих правил проливают свет на приемы, которые он использовал в математике, но ни одно из них не описывает отличительных особенностей его работы в целом. Не похоже и на то, что они показывают связь между его стилем в науке и более общей философией. Где-то в «Рассуждении», однако, есть некоторые подсказки относительно связи между верой Декарта в «механистическую философию» и его размышлениями о Боге, душе и пределах уверенности. Декарт утверждал, что есть фундаментальная ошибка, поражающая мышление людей: «Они никогда не поднимаются выше того, что может быть познано чувствами»[12 ]Руссо Ж.-Ж. Рассуждения о науках. С. 44.. В этом и состоит особенность метода Декарта, если его можно так назвать. Именно решимость избегать того, в чем Декарт видел ограничения чувственного познания, направляла все рассуждения философа, включая размышления о физике. Как это выглядело на практике, становится яснее из другого его труда, опубликованного в 1641 г.