ПостНаука продолжает рассказывать о современных технологиях и их влиянии на нашу жизнь в проекте «Банк знаний», подготовленном совместно с Корпоративным университетом Сбербанка.

С начала 2010-х годов специалисты в области теории коммуникации, социологи, философы и разработчики человеко-машинных интерфейсов активно включились в дискуссии о загробном существовании человека. Конечно, представители социогуманитарного знания давно изучали практики умирания, разные аспекты ритуалов скорби, траура, горевания. А историки религии, равно как и представители тех или иных деноминаций, были весьма осведомлены о стратегиях конфессионального «обращения» со смертью. Но в начале XXI века в повседневную, приватную и профессиональную, публичную сферы многих мягко вторглись цифровые технологии. И довольно быстро выяснилось, что «цифра» может предложить решения не только для управления качеством жизни человека, но и для планирования смерти.

Строго говоря, цифровая среда вообще не знает смерти как физического и одновременно экзистенциального измерения бытия. Умереть может то, что живо, в пределах же цифровых интеракций речь идет о транзакциях данных. Поэтому смерть в цифровом мире существует преимущественно в формате морального устаревания «вещей» и сервисов (перестающих функционировать должным образом), как репрезентация прежних конвенциональных моделей обращения с умершими, коммуникации вокруг события умирания в новой онлайн-действительности и в качестве игры в социальную жизнь postmortem (например, посредством конструирования чат-ботов на основе данных покойных). Впрочем, даже это понимание «искусственности» цифровой смерти не мешает проектировщикам интерфейсов, например, задумываться о превращении онлайн-мира в «танатосенситивную» систему, взаимодействие в которой позволит людям чувствовать себя относительно комфортно, и даже в таких кризисных ситуациях, как переживание ухода другого. Исследователям же остается, используя часто старый вокабуляр, критически осмыслять те новые инструменты и поведенческие паттерны, которые становятся все более обыденными для пользователей.

1

Carroll E., Romano J. Your digital afterlife: When Facebook, Flickr and Twitter are your estate, what’s your legacy? — New Riders, 2010

Одна из первых книг, написанная дизайнерами и исследователями, с 2008 года изучавшими только зарождающиеся postmortem цифровые комьюнити. Некоторые из тезисов книги отражены на оригинальном сайте ее авторов, другие же представляют собой более проработанные и детализированные размышления вокруг правовых, финансовых проблем функционирования индустрии онлайн-планирования цифровой загробной жизни (digital afterlife). Поскольку на момент написания книги кейсы онлайн-бессмертия еще казались маргиналиями на полях цифровой жизни, авторы начинают с описания специфики непосредственно цифрового присутствия.

Рассуждая о коммуникативных сервисах, которые чаще остальных применяют пользователи, они приходят к разговору о цифровом наследии, состоящем из всех осознанно или случайно оставляемых следов. Почтовые сервисы, хранящие данные о переданных документах, аккаунты в онлайн-библиотеках, где складируются ссылки на любимое кино, сериалы, фотографии и книги, компьютерных играх (где на привязанных счетах, кстати, могут лежать реальные или конвертируемые в реальные деньги), сами девайсы — все это элементы персонального пользовательского наследства, которое хорошо бы передать потомкам. Зачем? Ну, потому что их ценность не только значима в виртуальном пространстве, но и вполне просматриваема в пределах смешанной онлайн-офлайн-повседневности. А как все это передать? Вот тут есть проблемы. Далеко не всегда системы права оговаривают возможности наследования в подобных случаях, поэтому наблюдается некоторое самоуправство сервисов и их владельцев. Создатели софта нередко самостоятельно регламентируют (не)возможность отношений завещателей и наследников, и с этими правилами приходится считаться, поскольку именно ими определяются возможности сохранности тех персональных архивов данных, что составляют фрагменты наших идентичностей, конструируемых онлайн.

Рекомендуем по этой теме:
28198
Как гаджеты влияют на подростков

Ситуация такой зависимости от инженеров и архитекторов софта выглядит несколько рискованной. Достаточно владельцу бизнеса принять решение о прекращении работы платформы или изменении ее алгоритмов, как пользователи могут лишиться доступа к архивам или столкнуться с неудобствами в случае обращения к ним. Поэтому авторы предлагают планировать свое посмертное цифровое существование, тем паче что первые сервисы подобного рода в период написания книги уже работали. Конечно, эти рекомендации носят практический характер. Но, наверное, для многих из нас, обеспокоенных сохранением своих данных (для себя и потомков), первично желание принять управление этими активами на себя. А потом погрузиться в обсуждение фундаментальных оснований цифровой смерти и бессмертия.

2

Maciel C., Pereira V. C. (ed.). Digital legacy and interaction: post-mortem issues. — Springer Science & Business Media, 2013.

При внимательном знакомстве с оглавлением создается ощущение, что эта коллективная монография создана по мотивам описанной Борхесом энциклопедии под названием «Небесный эмпориум благодетельных знаний». Наверное, это переживание связано с пестротой заявляемых тем, которые в идеале должны разметить все многообразие возможных исследовательских проблем.

Так, говоря о цифровом наследии умерших пользователей, авторы касаются особенностей разработки сервисов, принципиально чувствительных к проблемам сохранности данных, говорят о том, как эти платформы работают с практиками припоминания и скорби, которые хотят и/или могут демонстрировать их клиенты, и даже не упускают случая заметить, что все эти вопросы часто кажутся не требующими специального обсуждения — по крайней мере, в пределах сообществ молодых пользователей, привыкших к удаленному общению и как будто не слишком чувствительных к возможности посмертной коммуникации с умершим другом. Параллельно по ходу повествования возникают сюжеты о влиянии цифровых технологий на реальные процессы погребения, вообще индустрию похорон. И постоянно возникающей виньеткой — дискуссии о роли пост/трансгуманизма в концептуализации социальной смерти человека, чьи электронные эманации вполне могут продолжать активное взаимодействие с оставшимися жить.

Одна из больших претензий к монографии заключается в фактическом уравнивании офлайн- и онлайн-идентичностей пользователя. Все-таки наши цифровые аккаунты, в обыденной ситуации используемые как цифровые версии нас же, представляют собой специально сконструированные «вещи». По крайней мере, к ним так относятся менеджеры и программисты онлайн-сервисов. Было бы большим допущением сравнить их отношение к своим клиентам с поведением героев научно-фантастического фильма «Матрица», имевших возможность распознавать в строчках кода эманации людей в созданной машинами реальности. Но, что в этой метафоре точно правдиво, так это циничное умение видеть в аватарах только совокупность данных. В этой связи разговоры о необходимости блюсти цифровую «посмертную приватность» (то есть быть обеспокоенными этикой манипуляции аккаунтами умерших) выглядят слегка оторванными от реалий устоявшихся бизнес-моделей. Но в любом случае должны вестись, ибо эти модели в условиях актуальности проблемы социального бессмертия в Сети точно не являются единственно возможными.

3

Moreman C. M., Lewis A. D. (ed.). Digital Death: Mortality and Beyond in the Online Age. — ABC-CLIO, 2014

Как и во всех прочих перечисленных выше книгах, авторы начинают свое повествование с апелляции к массовой культуре. Образы из сериалов помогают описать реальность жизни в Сети как нечто, потенциально близкое любому читателю. Раз что-то появляется в сериале, значит, это факт, взывающий уже не только к научной, но и к «наивной», обыденной критике. Однако, в отличие от прежних работ, эта сформирована как четкий набор проблемных полей, к которым часто обращаются эксперты формирующегося исследовательского поля Digital Death Studies. Как считают составители коллективной монографии, в целом такими полями становятся практики онлайн-скорби, репрезентации которых помогают множащиеся коммуникационные сервисы, особенности онлайн-меморизации умерших, проблемы наследования их цифровой собственности и отражение факта смерти в разных виртуальных пространствах.

Описание наследования цифровых данных может показаться читателю, знакомому с предыдущими книгами, избитой темой. Хотя, замечу, обсуждение цифровых некрологов, кладбищ, сценариев виртуального припоминания близких и социальной ценности аккаунтов-«призраков», принадлежащих умершим, — это те свидетельства нетривиальности подходов, что говорят о большей степени критического осмысления феноменов. И все же самыми интересными выглядят попытки авторов эссе описать стратегии онлайн-жизни умерших и их близких на конкретных платформах. Например, авторы стараются ответить на следующие вопросы: «Как о смерти сообщают в Twitter?», «Каким образом горюют о смерти в Facebook?», «Какие фотографии на память выкладывают в Instagram?», «Можно ли считать людей, постоянно онлайн-соболезнующих по любому поводу, сторонниками нового dark tourism или носителями показной добродетели? Или же они играют в скорбь?» В свою очередь, изучение изображения смерти в видеоиграх, реализованное в третьей главе, ставит вопрос о том, как геймдизайнеры обрабатывают конвенциональное, закрепленное в культурных традициях отношение к смерти для наращивания вовлеченности пользователей, формирования у них аффективного опыта сопереживания (заметим, игровым персонажам и игровым событиям).

Наконец, книга полезна и тем, что ее составители и редакторы опираются на оформляющуюся исследовательскую традицию и не стесняются указывать коллег, работающих в одном поле, в том числе предлагающих вполне практические рекомендации широкому кругу читателей. По мере знакомства с монографией читатель видит ссылки на работу о теориях футурологов и программистов относительно цифрового посмертного статуса пользователей, книгу о цифровой танатологии, предназначенную для специалистов в области образования и психологической поддержки, и гайд для тех, кто потерял близких и ищет в том числе онлайн-способы пережить свое горе.

4

Arnold M. et al. Death and Digital Media. Routledge, 2018

Самая свежая книга подборки, опубликованная в 2018 году. Некоторые из ее авторов могут быть известны по статье 2015 года, посвященной изучению хештегов и прочих «языков» онлайн-платформ, которые используются для публикаций сообщений о смерти. В этом же тексте исследователи решили не ограничивать себя только аналитикой социальных медиа, но посмотреть на современные способы понимания смерти как события, по отношению к которому выработан целый спектр оперативных, тактических и стратегических решений, которые в значительном количестве случаев сопряжены с обращением к цифровым сервисам.

В частности, авторы разделяют все возможные продукты и услуги, предлагаемые агентами, так или иначе связанными с похоронной индустрией, на те, о которых стоит беспокоиться предварительно (pre-need, в преддверии смерти), что помогают решать задачи конкретной смерти (at-need) и что помогают регулировать какие-то вопросы впоследствии (post-need). Такая нехитрая классификация позволяет по-новому взглянуть, скажем, на активность конкретных похоронных бюро в социальных сетях, технологии онлайн-планировщиков смерти, перманентные онлайн-поминки, осуществляемые на персональных страницах покойных в соцсетях. В результате авторам удается наметить несколько аспектов работы цифровых медиа с феноменом смерти.

В первую очередь их интересует новое измерение «человечности», идентификационные основания, связанные с интуицией о несовпадении физической и социальной смерти у современных пользователей. Можно ли говорить, что в зомби-аккаунтах, продолжающих вести социальную «жизнь» после смерти владельцев, есть что-то «человеческое»? Затем авторы берутся прояснить, каким образом правила цифрового мира соотносимы с существующими юридическими системами, обычаями и нормами, регулирующими ритуалы смерти и оплакивания. Еще одним проблемным вопросом становится сомнение в возможности качественных эстетических, дизайн-решений помочь скорбящим прожить случившееся. Скажем, виртуальные кладбища в том или ином виде — это решение проблемы для тех, кто хочет каким-то образом «видеться» с усопшим? Наконец, авторов интересует проблема новых темпоральных (временных) и спатиальных (пространственных) характеристик смерти и прощания с ушедшими. Традиционные ритуалы предлагают решения о том, как, где и когда нужно совершать захоронение, как часто можно навещать умерших, сколько, кому и как именно держать траур. Но «цифра» разрушает все эти конвенции или, возможно, придумывает собственные версии обрядов.

О том, насколько эти решения можно считать рабочими в эпоху дигитализации, в условиях тотальной публичности мы все — исследователи, представители бизнеса, юристы и вообще пользователи — узнаем в ближайшем будущем. Например, в тот момент, когда «население» популярных соцсетей, блог-платформ и мессенджеров будет в значительной мере состоять из «призраков».