Наш журнал хочет лучше познакомиться не только с авторами книг о науке, но и с теми людьми, что придают этим текстам форму и выпускают их в свет: с издателями, научными редакторами, владельцами специализированных книжных магазинов и так далее. Хотя их имена не указаны на обложках, через их руки проходит огромное количество уникальной литературы, и все они нашли причины посвятить себя управлению теми узловыми пунктами, по которым идеи и знания движутся к читателю. Нашим первым таким собеседником стала главный редактор научно-популярной серии «Galileo» Ирина Опимах.

Расскажите, пожалуйста, как появилась ваша серия.

До серии «Galileo» в издательстве «КоЛибри» выходила серия «Мелкоскоп». Она была веселая, слегка легкомысленная, а потом мы решили сделать ее несколько более серьезной. Переориентировались слегка, поменяли обложку и стали выпускать новую серию — «Galileo».

Это была ваша идея — выпуск таких естественнонаучных серий?

Нет, я просто продолжила ту линию, которая была в серии «Мелкоскоп», начатой, когда нашим главным редактором была Варвара Горностаева. А потом ее сменила на этом месте Ольга Морозова, и мы уже с ней разрабатывали принципы новой серии.

А как вообще складывалась ваша карьера редактора?

Я по образованию физик и часть своей жизни прожила как физик, занималась термоядерными исследованиями, поэтому очень рада, что так получилось и я издаю сейчас научно-популярные книги. (Раньше я занималась художественной, в основном, переводной, литературой. Сейчас я тоже иногда делаю такого рода книги.) Направление non-fiction мне кажется очень интересным и сегодня особенно важным.

Как вы после физики пришли в издательскую деятельность?

Сначала я переводила, это был дополнительный заработок, а потом главный редактор издательства, для которого я перевела несколько книг, предложил мне место редактора. Так я попала в штат этого издательства. Вскоре я перешла в другое, «Текст», которое мне очень много дало. Там я освоила редакторскую профессию. Это были мои университеты. А потом я ещё работала в издательстве «Слово», и там главным редактором была совершено потрясающая женщина — Диана Варткесовна Тевекелян, не так давно она умерла. Диана Варткесовна — человек, который участвовал в издании «Мастера и Маргариты» (она работала тогда в журнале «Москва»). Потом она заведовала отделом прозы в журнале «Новый мир». Мудрая, невероятно преданная литературе, с большим вкусом, глубочайшим интеллектом, перед глазами которой прошла почти вся история советской литературы… Диана Варткесовна оказала на меня большое влияние и в профессиональном, и в человеческом плане.

В издательство «КоЛибри» я попала по приглашению Варвары Горностаевой.

Как вы выбираете книги для этой серии?

По-разному. Во-первых смотрю, какие книги получили те или иные премии, вошли в шорт-лист. Например, есть замечательная премия, которую присуждает за лучшие научно-популярные книги Лондонское королевское общество. Во-вторых, есть сайты, на которых известные ученые и научные журналисты называют лучшие, по их мнению, научно-популярные книги. Кроме того, просто слежу, что на Амазоне появляется, на что обращают внимание читатели. Иногда переводчики советуют.

Но это довольно широкий круг книг. Как всё-таки происходит окончательный выбор?

Если меня какая-то книжка заинтересовала, я читаю отрывок, смотрю, о чем она, как написана, какой стиль. Если она мне кажется достойной, мы так или иначе добываем полный текст, я и рецензенты читаем его и в конце концов принимаем решение — вместе с главным редактором.

Вы как-то следите, чтобы книги распределялись по областям знаний: столько-то по физике, столько-то по химии и т. д.?

Мы стараемся, чтобы в серии были представлены разные направления современной науки. Но, конечно, строго не говорим: пять книг таких, пять книг таких.

А соотношение отечественных авторов и иностранных вы как-то контролируете, или публикация зависит больше от содержания книги?

Дело в том, что с нашими авторами трудно сейчас. Если раньше, в советские годы было много людей, которые писали научно-популярные книжки, то сейчас их практически нет. Я считаю своей большой победой, что я нашла трёх русскоязычных авторов: это москвичи Генрих Эрлих, Пётр Образцов и Олег Фейгин, украинский академик, он живет в Харькове. Нашим авторам книжку нужно ещё заказывать, то есть я не знаю, какая она получится. Фейгин прислал нам готовый текст, который оказался потом не очень готовым, мы с ним много работали, а книги Эрлиха и Образцова писались по заказу. В такой ситуации ты никогда не знаешь, что получится. А когда берёшь книжку переводную, то уже видишь, чем она является — в этом смысле с ними легче. Но мне очень хочется, чтобы были наши авторы — как правило стилистически их текст всегда лучше, чем перевод. Вышедшие в нашей серии три книжки, на мой взгляд, очень хорошие, ведь их авторы — специалисты в своих областях, понимают, о чём они пишут, и умеют это делать. И неслучайно две из них — книги Образцова и Эрлиха — попали в лонг-лист премии «Просветитель».

Как вы думаете, почему сейчас так уменьшилось количество людей, которые пишут о науке? Почему экспериментов меньше ставят — понятно, денег меньше. Но писательская деятельность не требует таких мощных затрат.

Во всем мире писать научно-популярные книги — дело очень престижное. Крупнейшие ученые, нобелевские лауреаты считают своим долгом поведать общественности, чем они занимаются, на что тратят деньги налогоплательщиков. Для них это очень важно, к тому же хорошо оплачивается. У нас же все совсем не так.

Ну и вообще ситуация с наукой у нас плохая. Многие ученые, умеющие писать о своем деле просто и увлекательно, уехали из страны. Кстати, на Западе тоже не все ученые это делать умеют, однако они справляются с этой проблемой. К примеру, у нас вышла книга «Нанонауки» французского ученого, директора Центра материаловедения в Тулузе, и его соавтором выступила журналистка, которая ему помогла. Бывают и такие варианты, и я думаю, это вполне хорошая практика. Очень хотелось бы, чтобы и у нас появилось много хороших авторов, способных писать о науке живо и интересно…

Я уверена, что, издавая серию «Galileo», мы делаем очень нужное дело. Сегодня, когда в центральных и уважаемых газетах печатаются астрологические прогнозы, всякая мистическая чушь, предсказания и так далее, когда церковь играет все большую роль в жизни общества, когда активно, уже в школах, насаждается религиозное мировоззрение, мне кажется невероятно важным давать возможность людям прикоснуться к настоящей науке, к истинному знанию, узнать о судьбах людей, благодаря которым мы живем в современном мире.

На ваш взгляд, наука — это сумма знаний, или она всё-таки касается мировоззрения, формирует какой-то определённый взгляд на мир?

Несомненно, формирует и мировоззрение, и способ, стиль мышления, потому что в науке ничего не берется на веру, всё надо доказать. Методология науки основана на эксперименте, на повторяемости эксперимента. Тут нет веры, а есть аналитическое осмысление тех или иных фактов, наблюдений, результатов.

Кто-нибудь вас поддерживает в издании этих книг? Может быть, фонды, гранты?

Нет, только само издательство.

А какие из тех книг, что уже изданы, вам больше всего нравятся? Какими вы гордитесь?

Я считаю, что мы сделали очень важное дело, издав последнюю книгу Мартина Гарднера — «Когда ты была рыбкой, головастиком — я». Гарднер больше 25 лет вёл математическую колонку в журнале Scientific American. Он прожил долгую жизнь, умер в 95 лет и за это время написал очень много книг, многие из них были изданы в Советском Союзе. Я, например, на них росла, у нас дома стояли его книжки: математические загадки, головоломки, математические комментарии к «Алисе в Стране чудес». У него и о теории относительности была книжка, и рассказы фантастические он писал. В общем, это был замечательный человек, философ, мыслитель…

А книга, которую мы издали, — сборник его эссе, написанных по разным поводам, взволновавшим Гарднера по тем или иным причинам. Там, естественно, и о математике, и о логике, а еще и о литературе, и о политике, и о религии. Кстати, у него очень своеобразный взгляд на религию.

Кроме того, я очень люблю свои последние книжки. Недавно вышла книга И. Сэмпла «В поисках частицы Бога, или Охота на бозон Хиггса».В книге рассказывается об истории физики элементарных частиц, и о судьбах людей, которые с ней были связаны, о крупнейших ускорителях и, кончено же, о Хиггсе и загадочной частице, существование которой он предсказал.

Не так давно вышла замечательная книжка «Десять величайших открытий в медицине». Написали ее М. Фридман и Дж. Фридланд, американские врачи, очень известные, каждый в своей области. Они из всей долгой истории медицины выбрали десять открытий, которые, как они считают, действительно сформировали сегодняшнюю медицину как науку. Там рассказываются очень интересные вещи: о том, как рождалась анатомия, как впервые были обнаружены бактерии, как люди избавились от таких страшных заболеваний, как оспа, и как изобрели наркоз и научились делать рентгеновские снимки. Тут и история открытия антибиотиков, роли холестерина и структуры ДНК… Последняя история о ДНК отличается особым драматизмом: оказывается, большую роль там сыграла Розалинд Франклин, которая по сути и расшифровавшая рентгеновские снимки молекулы ДНК, а Нобелевскую премию, как известно, получили Уотсон, Крик и Уилкинс. К тому времени Франклин уже умерла — от рака (по-видимому, сказались ее занятия рентгеновскими исследованиями). И теперь уже мало кто помнит о ее вкладе.

В общем, именно за это я и люблю книги серии — за человеческие истории.

Расскажите, пожалуйста, с каких книг начиналась серия.

Первые две книжки у нас были «Е=mc2. Биография самого знаменитого уравнения в мире» и «Электрическая вселенная», обе написал американец Дэвид Боданис. На мой взгляд, это образец жанра. Первая рассказывает, как рождалось уравнение, что означают все его члены, какой у них физический смысл, почему энергия пропорциональна квадрату скорости, а не просто скорости. Потом — где это уравнение работает: тут и физика звезд, и атомная бомба, и многое другое.

И в этой книге тоже потрясающие человеческие истории. Например, история мадам дю Шатле, подруги Вольтера, которая показала, что энергия пропорциональна квадрату скорости. Эта дама переводила Ньютона на французский язык и вообще была большой умницей. Жила, отдавая себя целиком науке и любви. К сожалению, она очень рано умерла — после родов, от горячки.

Или история Отто Гана и Лизы Мейтнер. Это ученые, открывшие расщепление урана. Отто Ган в какой-то момент пошёл к директору института, в котором работал с Мейтнер, и сказал, что Лиза вообще-то еврейка и ей не место в немецком институте. Она была вынуждена бежать в Швецию, а он, поняв, что ничего не сможет сделать без нее, принялся ей писать, задавать вопросы, что предпринимать дальше. И она, все простив, снова стала руководить его экспериментами. В 1944 году Ган получил Нобелевскую премию. Мейтнер, конечно же, нет.

А в книжке про электричество совершенно замечательная глава, посвященная Алану Тьюрингу, человеку, благодаря которому у нас появились компьютеры. У него очень трагически сложилась жизнь. Он был гомосексуалистом, а в то время в Англии это считалось ужасным. Это выяснилось, когда один из его друзей обокрал его, а когда Тьюринг заявил в полицию, что его ограбили, этот тип сказал, по какому поводу он был у него в доме, и Тьюрингу было велено выбирать: или сесть в тюрьму или принимать насильственное лечение, гормональные уколы. Он решил, что свобода лучше, начал колоться, потом почувствовал, что его интеллект деградирует и работать как раньше он уже не может, а тут еще и грудь начала расти. Для него это был кошмар, конечно. Он понял, что работать уже не может и отравился. Он всегда увлекался химией и в яблоко себе сделал инъекцию цианида, а потом съел это яблоко.

На ваш взгляд, это такой идеал научно-популярной книги, когда в ней появляются люди, которые делают науку?

Ну конечно, потому что тогда эти книжки становятся интересны всем — ведь это яркие человеческие истории. Человеку, который занимается наукой, науку эту знает, могут быть интересны эти истории, а человек, который науку не знает, гуманитарий какой-нибудь, заинтересуется наукой и что-то поймет в ней, увлекшись драматичными судьбами великих ученых. Мне кажется, в нашей деятельности присутствует некая просветительская миссия, которая очень важна.

Что ещё, по-вашему, должно присутствовать в научно-популярной книге? На какие моменты вы обращаете внимание и радуетесь, если они там есть?

Научно-популярная книга должна быть связана с современностью, с современными проблемами естествознания и вообще развития культуры. Ну и текст должен быть хорошо написан, потому что научно-популярная книга — это всё-таки книга, она должна быть настоящей литературой. А бывает, что материал очень интересный, а написано не очень хорошо.

А какие книги вы хотите еще издать?

Сейчас в биологии совершаются совершенно невероятные вещи. В плане у нас стоит книга «My Beautiful Genome» Лоун Франк — о том, что такое человеческий геном и что он определяет в жизни человека. На мой взгляд, это будет очень интересная и важная книга.

Кроме того, есть новое направление — синтетическая биология. Это когда ученые пытаются сделать кусочек ДНК, заставить его работать. Это работа, направленная на искусственное создание жизни. Сейчас какие-то вещи уже получаются, и это страшно увлекательно, интересно и очень важно со многих точек зрения. И с точки зрения этики тоже — до каких пределов могут доходить ученые в своих экспериментах и так далее.

Вы какие-то конкретные книжки по этой теме имеете ввиду?

Нет, ищу пока. Или найду, или, может быть, один автор, биолог-журналист сделает такую книжку. Если серию не закроют.

А что, могут закрыть?

Могут закрыть, потому что считается, что она плохо продается. Такие книги действительно хуже продаются, чем, к примеру, детские книжки, женские романы и детективы.

Наверное, такие проекты нужно поддерживать в особом порядке.

По-моему, тоже. И продавать нужно каким-то особым образом, не через общие сети, а через университеты, институты, в специальных магазинах.