FAQ: Лингвистическая компаративистика

8 фактов о сравнительно-историческом языкознании и изменениях в различных языках

10.09.2014
7 428
Amaury Henderick

Лингвистическая компаративистика — это то же самое, что сравнительно-историческое языкознание, такая наука, которая сравнивает языки с целью понять, родственны ли они друг другу. Если они родственны, это значит, что когда-то у них был общий язык-предок. Можно попытаться восстановить этот праязык, кое-что узнать о том, каким он был, когда и где.

1. Источники сходства языков

Как сравнивать языки? Откуда в них могут быть сходства? Иногда сходство языков — это просто случайность. Например, в тагальском языке есть слово maliit, которое значит «маленький». Казалось бы, налицо очевидное сходство с русским языком. Но если мы посмотрим на тагальский язык внимательнее, мы увидим, что в этом слове корень liit, а ma- — приставка, сравните: lusog по-тагальски означает «здоровье», а malusog — «здоровый». У них так образуются прилагательные — с приставкой ma-. Поэтому в случае со словом «маленький» ясно, что сходство является чистой случайностью.

Чаще всего бывают сходства, обусловленные заимствованиями. Языки контактируют, один язык что-то заимствует у другого, а потом люди обнаруживают сходство.

Лингвистическая компаративистикаЛингвист Светлана Бурлак о системности изменений в языках, языковом древе и реконструкции праязыка

И, наконец, бывает так, что языки сходны, потому что унаследовали что-то от языка-предка: когда-то был один язык, на котором разные люди говорили немного по-разному, потом постепенно изменения накапливались (в одних местах — одни, в других — другие), и через тысячу лет можно видеть разные языки, но с похожими элементами, которые остались от праязыка. Например, в русском языке есть слово «мать», в склонении его основа — «матер» («матери», «матерью»). Если мы посмотрим на латынь, там мы увидим mater; если посмотрим на греческий, мы увидим μητηρ (читается «мэтэр»). В первом слоге «a» заменился на долгий «е». Греки всегда так делали, у них долгий звук «a» (не после эпсилона, йоты и ро) заменяется на долгий «е», и это можно показать на самых разных греческих словах. Если мы возьмем санскрит, то мы увидим там mātar. В данном случае, наоборот, *e заменяется на «a», но опять же санскрит так делает всегда. Такого рода сходства говорят о родстве.

2. Определение родства языков

Самая главная проблема лингвистической компаративистики — это определение того, какие сходства говорят о родстве, а какие — о заимствовании или о случайном совпадении. Со случайностями все просто: они редко встречаются. Если мы посмотрим на тагальский и русский языки, мы, конечно, найдем там maliit, но больше ничего общего не заметим.

Но иногда человеку кажется, что он нашел много сходств, а оказывается, что все они случайны. Отделить случайность от родства помогает то, что случайные сходства, сколько бы их ни было, никогда не составляют никакой системы, а в случае, когда языки наследуют что-то у общего праязыка, сходство всегда будет системным.

3. Системность изменений в языках

Люди обычно не стремятся менять язык — они пытаются говорить более или менее так же, как говорят их родители и другие люди вокруг. Но не у всех получается. Например, среди современных носителей русского языка есть люди, которые не выговаривают твердый «л», произносят вместо него нечто вроде w (точнее, ł — для тех, кто знаком с польским). Поскольку нормативный «л» у них не выходит, то ł на его месте они произносят во всех словах, где только он есть. Поэтому, если в каком-то языке происходит изменение (например, замена «л» на ł, как в польском), то это изменение будет происходить всегда. Точнее, во всех позициях, где данный звук попадает в определенное фонетическое окружение (потому что может оказаться, что в каких-то контекстах некоторый звук произносить легче, чем в других, и тогда там он может сохраниться). Иногда, правда, окружение бывает не только фонетическое, но и морфологическое. Например, в приставках какой-то звук меняется так, а в корнях иначе, или на границе корня и приставки меняется так, а внутри корня по-другому — такое тоже бывает. Но главное — всегда можно выделить позицию, правило, которому большинство слов языка будут подчиняться.

Может быть парочка исключений на весь язык. А если их целый десяток, то, скорее всего, существует дополнительное правило, которое еще не установили. Поэтому для того, чтобы доказать неслучайность сходства, используется именно системный критерий — просто потому, что языки всегда так развиваются.

4. Заимствования

Стоит сказать об отделении родственных слов от заимствованных. Вот, например, из китайского языка в японский перешло колоссальное количество слов, и там тоже присутствует регулярная система фонетических соответствий, потому что японцы не могли произнести сложные китайские звуки и передавали их на свой японский лад, но, что существенно, более или менее одинаково, всякий раз так же, как в предыдущий. И поэтому получилось, что между этими языками тоже есть регулярные фонетические соответствия.

5 книг о компаративной лингвистикеЧто читать о сравнительном изучении языков, рекомендует филолог Георгий Старостин

Можно ли отличить такие заимствования от исконного родства? Оказывается, вполне можно. Понаблюдав, как язык заимствует слова из другого языка, легко заметить, что он заимствует то, чего у него самого нет. Но слова типа «глаз» или «ухо» заимствовать не надо — они наверняка уже и так есть. Такие слова — «ухо», «нос», «рука», «видеть», «слышать», «знать», «идти», «теплый», «сухой» и тому подобное — называют базисной лексикой, и обнаружить среди них заимствование гораздо менее вероятно, чем среди культурных слов, таких как «сейф», «фотоаппарат», «компьютер», «футболка», «атаковать», «фаршировать» или «форсировать».

Если регулярные фонетические соответствия видны только по тем словам, которые легко заимствуются, по культурной лексике, то мы говорим, что это заимствования. И правда, между китайским и японским языками соответствия есть, но это результат языковых контактов. Никакого «китайско-японского» праязыка на этой основе не восстанавливается. Если же сходства проходят по базисной лексике, как между русским, латынью, греческим, санскритом и так далее, то мы можем говорить о праязыке, потому что эти слова заимствованы не были. На основании этих сходств мы можем восстановить древо языков.

5. Языковое древо

Что такое генеалогическое древо языков? Это графическое отражение того, что какие-то языки родственны друг другу больше, чем другим. Если мы рассмотрим базисные слова, например, русского и украинского или русского и польского, то сходств между ними окажется существенно больше, чем между русским и латынью или между русским и греческим. Если мы рассмотрим санскритские слова из области базисной лексики, то существенно большее количество сходств будет с иранскими языками, нежели со славянскими, латынью или греческим. Поэтому мы говорим, что есть славянская группа, германская группа, есть индоиранская группа, которая делится на индийскую и иранскую ветви (и не только), — это и есть генеалогическое древо языков.

6. Реконструкция праязыка

Сходства, обусловленные языковым родством, можно наблюдать не только в фонетике, но и в морфологии, а иногда и в синтаксисе (правда, только на небольших временны́х глубинах, потому что на более глубоких уровнях реконструировать синтаксис значительно сложнее). При этом можно заметить, что праязыковое наследие постепенно теряется, но не сразу — в одном языке утрачивается что-то одно, в другом — другое. При сопоставлении есть возможность найти ту «первооснову», из которой можно получить при одном преобразовании русский вариант, а при другом — польский, или при одном — французский, а при другом — итальянский. В последнем случае мы знаем, как все это изначально выглядело, потому что сохранились письменные памятники на латыни. А для русского и польского изначальный вид приходится предположить. Вот это предположение и называется реконструкцией. Такие предположения можно делать двумя способами: либо сопоставляя разные языки-потомки одного праязыка, либо сравнивая разные части одной языковой системы. Первое называется внешней реконструкцией, второе — внутренней.

7. Внутренняя и внешняя реконструкция

Прямая речь: Светлана Бурлак Лингвист, автор работ по компаративистике и происхождению языка Светлана Бурлак о тохаристике, неандертальцах и удовольствии от объяснения

Посмотрим, как спрягается в русском языке глагол «любить»: любишь, любит, любите — везде мы видим «и». А в форме «люблю» никакого «и» нет, зато есть «л». Можно предположить, что это «и», оказавшись между согласным и гласным, превратилось в *й, а потом из «б + й» получилось «бл’». То есть когда-то говорили «*любью», а потом стали произносить «люблю». Но когда мы строим такие предположения, мы нередко упускаем временну́ю перспективу: мы всякий раз доводим реконструкцию до такого состояния, когда языковая система в данном аспекте была стройной.

Но языковая система такая большая, что сделать ее стройной сразу всю невозможно. Поэтому развитие чаще всего идет по известному сказочному принципу «нос вытащишь — хвост увязнет»: когда в одной части системы все становится стройнее, в другой может образоваться хаос. Внутренняя реконструкция всегда доходит до порядка — для всех частей языковой системы, поэтому в результате получается система, упорядоченная на всем своем пространстве. Но на самом деле весьма вероятно, что в точности таким язык никогда не был, разные фрагменты реконструкции соответствуют разным временны́м срезам.

Внешняя реконструкция, полученная путем сопоставления нескольких разных языков, наоборот, дает картину той языковой системы, которая существовала на момент распада их общего языка-предка. И это может не совпадать с тем временем, когда та или иная часть языковой системы была наиболее стройной. Поэтому две реконструкции, которые, казалось бы, получены для одного праязыка, всегда немного не совпадают друг с другом. Но в этом нет ничего страшного, так как у праязыка было время побыть сначала в одном состоянии, а потом в другом.

8. Перспективы лингвистической компаративистики

Реконструкция праязыка любого уровня, например праславянского или праиндоевропейского, всегда наталкивается на ряд трудностей, связанных с тем, что некоторые вещи все языки-потомки утратили безвозвратно. Но немногим лучше ситуация, когда языковая семья делится пополам: в одной половине что-то есть, а в другой половине этого чего-то нет, и непонятно: то ли один язык что-то сохранил, а другой это потерял, то ли в одном чего-то не было, а другой это развил. Именно такого рода трудности возникают при определении места индоевропейской прародины.

Индоевропейский праязык — общий предок славянских, германских, романских и многих других языков — разделился как раз пополам: на анатолийские языки и все остальные. Анатолийские языки дают указание на южную флору и фауну, а остальные — на более северную. Какой из вариантов правильный? Вероятность 50 на 50. Но наука не стоит на месте, так что хочется надеяться, что эта задача все же будет решена.

доктор филологических наук, специалист по тохарским языкам, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН
Узнал сам? Поделись с друзьями!
    Опубликовано материалов
    03586
    Готовятся к публикации
    +28
    Самое читаемое за неделю
  • 1
    ПостНаука
    5 050
  • 2
    Татьяна Тимофеева
    2 553
  • 3
    Роман Бевзенко
    1 481
  • 4
    Сергей Афонцев
    1 467
  • 5
    ПостНаука
    740
  • Новое

  • 5 050
  • 740
  • 2 553
  • 1 467
  • 1 481