FAQ: Алмазное правило этики

7 фактов о дополнении к золотому правилу нравственности

29.04.2013
16 046
Orbital Joe

Существует знаменитое золотое правило этики: «как ты хочешь, чтобы обращались с тобой, так и ты поступай с другими» или «не делай другому того, чего не хочешь себе». Совершенно независимо это правило высказывалось Конфуцием, мудрецами Греции, еврейскими пророками; это есть в Евангелии от Матфея, в Деяниях апостолов, – это мудрость общечеловеческая. Предполагается, что нужно ставить себя на место другого, в этом суть этики – постичь свою общность с другим и действовать как бы от его лица, в соответствии с его запросами и нуждами. Если же твое поведение не достигает такой всеобщности, значит, ты отклоняешься от нравственной нормы.

1

«Интересное» как категория культурыФилософ Михаил Эпштейн о маловероятном и убедительном, поиске истины и лучших сюжетах

Возникает вопрос: достаточно ли универсально это правило, может ли оно действовать в таких случаях, когда человек желает причинить самому себе вред и по этой самой причине причиняет его другим? Террористы, революционеры, большевики совершали ужасные разрушительные действия по отношению к другим и к цивилизации в целом и допускали подобные же действия по отношению к самим себе. Робеспьер, например, ссылается на золотое правило, исповедуя свою революционную мораль, беспощадную к «врагам народа» и, в конце концов, истребившую его самого.

В самой универсальности золотого правила кроется и вопрос к нему, особенно насущный сейчас, в XXI веке. Мы — существа настолько индивидуальные, что нам хочется универсализировать свою собственную индивидуальность, своё право отличаться от других. Возникает необходимость дополнить золотое правило соображением о том, что индивидуальная ценность каждого человека, каждого человеческого дара, тоже может быть этически востребована.

2

Универсальное правило сложилось в ту «осевую эпоху» человечества, как называл её Карл Ясперс, VIII – II вв до н.э., когда важно было утвердить именно общечеловеческое в разноголосице племён, народов, этнических групп, далеко разбросанных по лицу Земли. В эпоху становления общественной морали важно было подчеркнуть приоритет общего над индивидуальным. Но, как итог крушения тоталитарных режимов, идеологий и моралей XX века, основанных на культе «всеобщности», на стадном чувстве, возникла сильнейшая потребность обосновать и подчеркнуть именно индивидуальное начало в этике.

Дополнительно к золотому правилу все более утверждается необходимость другого нравственного критерия, который можно назвать алмазным правилом, поскольку оно подчёркивает именно сверкающую, как алмаз, состоящую из секущих граней индивидуальность, неповторимость человеческого дара. Сделай то, чего никто не может, кроме тебя. Приноси пользу наибольшему числу людей, но именно в том, в чем никто, кроме тебя, не может принести эту пользу. Поступай так, чтобы твои наибольшие способности служили наибольшим потребностям других. Сама единственность данного индивида, субъекта этического действия, становится универсальным критерием. Золотое правило – это обратимость субъекта и объекта: поставь себя на место другого, не делай ему того, чего не хочешь себе. Алмазное правило, напротив, подчёркивает именно несводимость субъекта морального действия к его объекту, его индивидуальность и исключительность.

3

Александр Солженицын, один из самых мужественных людей XX века, в «Архипелаге ГУЛАГе» вспоминает, как смершевцы везли его на поезде с фронта, где он был арестован, на Лубянку, вели его по Москве, и как он сам им, немосквичам, показывал путь к своей тюрьме. Солженицын вспоминает свой арест 1945 года спустя уже почти тридцать лет:

«…Почему же я молчу? почему ж я не просвещаю обманутую толпу в мою последнюю гласную минуту? <…> А у каждого всегда дюжина гладеньких причин, почему он прав, что не жертвует собой… А я — я молчу еще по одной причине: потому, что этих москвичей, уставивших ступеньки двух эскалаторов, мне все равно мало — м а л о! Тут мой вопль услышат двести, дважды двести человек — а как же с двумястами миллионами?.. Смутно чудится мне, что когда-нибудь закричу я двумстам миллионам… »

Здесь возникает необычная нравственная категория – отсроченное мужество. Я не поступлю достойно и смело сейчас, но я дождусь того часа, той минуты, когда моё мужество может быть более осмысленным, более плодотворным, распространится, как этическое действие, на большее число людей, принесет наибольшую пользу человечеству. Отсроченное мужество — это, конечно, опасная категория: можно долго откладывать акт мужества и никогда не дождаться удобного момента, как многие писатели эпохи социалистического реализма писали что-то в угоду властям, откладывали своё лучшее в долгий ящик — и в результате умирали творчески несостоятельными, по большому счёту, надломленными личностями.

Алмазное правило этики Философ Михаил Эпштейн о золотом правиле, универсализации индивидуальности и отсроченном мужестве

Кроме того, как говорил Аристотель, цена мужества не всегда одинакова, она падает в тех обстоятельствах, которые больше не требуют мужества. Например, в более демократическом государстве тот поступок, на который не отважился Солженицын в сталинскую эпоху, мог бы оказаться просто лишенным моральной цены. Но в случае Солженицына применение алмазного правила оказалось оправданным. Так закричать, как мог закричать Солженицын на эскалаторе, в принципе мог бы всякий, хватило бы дыхания в легких. Общество испытывало потребность в таком крике отчаяния и гнева, но чтобы такой крик мог прозвучать на 200 миллионов, даже шире, на весь земной шар, для этого нужен был не кто-либо, а именно Солженицын, и не такой, каким он был в 1945 году, а каким он стал в 1960 — 1970 годы, уже пройдя через 11 лет ГУЛАГа и годы литературного труда… Чтобы этот крик мог вызвать действенный отклик, а не страх и оцепенение окружающих, для этого нужна была другая эпоха, другая историческая сцена. Этически молчание Солженицына 1945 года оправдано, потому что ему удалось издать этот крик невероятной мощи в 1973 году, крик, который, собственно, и назывался «Архипелаг ГУЛАГ». Но если бы нечто вроде горбачёвской перестройки произошло на 20 лет раньше, то и крик Солженицына не имел бы уже той мощи, влился бы в хор голосов, проклинающих коммунизм.

4

Существует двойственность в системе добродетелей. Аристотель в «Никомаховой этике» учил, что добродетель — это нечто среднее между двумя пороками. Например, посредине между пороками трусости и безрассудства – добродетель мужества. Но если мы вдумаемся, то обнаружим, что есть не только два соотносительных порока, но и две соотносительные добродетели. Есть порок скупости — и порок расточительства, но есть и две соответствующие добродетели: щедрость, которая дальше от скупости; и бережливость, которая дальше от расточительства. Точно так же есть две крайности и два порока: трусость и безрассудство – и между ними мужество, которое дальше от трусости, и благоразумие, которое дальше от безрассудства. Отсюда следует, что добродетель не есть нечто точечное, что можно поразить, как цель, как мишень, центрируя своё поведение между двумя противоположными пороками. Добродетель есть континуум, пространство между двумя добродетелями, и в этом смысле этика должна быть стереометрична. Мы видим мир двумя глазами и благодаря этому воспринимаем его объём; мы слышим мир двумя ушами и благодаря этому воспринимаем его стереофонично. Точно так же мы должна воспринимать мир «стереоэтично», видя в нём разброс возможностей, пространство колебаний между, скажем, мужеством и благоразумием, и не надеясь попасть в такую точку, чтобы можно было раз и навсегда заглушить всякие сомнения и угрызения нашей совести. Нельзя быть одновременно и щедрым, и бережливым; и смелым, и благоразумным. Приходится выбирать, в чем-то быть лучше, в чем-то хуже, оттого-то и голос совести звучит в нас неумолкаемо (хотя часто мы затыкаем уши).

Вот почему Солженицына и в 1973 году мучит совесть за то, что он всё-таки не закричал тогда, в 1945. Хотя тот не-крик был оправдан более оглушительным, громким, миропробуждающим криком 1973-го года и Солженицын сумел сделать то, чего никто не смог бы сделать за него, тем не менее, он продолжает себя судить — за то, что благоразумие тогда взяло верх над смелостью. Совесть это метадобродетель, тот инструмент человеческого самосознания, который позволяет определить двойственность самих добродетелей, постоянно обрекающую любое человеческое действие на несовершенство. Если мы этого не осознаём, если считаем, что попали в точку абсолютной добродетели, значит, что-то не в порядке с нашей совестью.

5

У человеческой жизни есть две основные цели: самообретение и самоотдача. Одно невозможно без другого, а вместе с тем, одно противоречит другому. Можно всю жизнь себя «выращивать», обретать своё «я» и никому его не отдать, ничего не сделать для людей. С другой стороны, можно отдать свою жизнь ни за что, за что-то пустое, как мальчишка кудрявый лет семнадцати отдал свою жизнь за «дело рабочих и крестьян», за власть убийц и демагогов, не успев стать самим собой. В том, чтобы обрести единство этих двух добродетелей, самоотдачи и самореализации, и в осознании невозможности этого полного единства, что ведет к угрызениям совести, – в этом извечная маета, маятник человеческой души.

Даже в самой элементарной заповеди, «возлюби ближнего как самого себя», заложен трагический треугольник. Возлюбить кого-то другого — и самого себя: но кого же больше? Получается, я должен ревновать другого к себе или себя к другому, — в этом, собственно, одна из основных трагедий человеческой жизни. Эти деньги, время, силы – оставить себе или отдать другому? Как возлюбить обоих? Душа, как женщина, мечется между двумя, между «собой» и «другим». И в то же время мы знаем, что самоотдача и самообретение не только исключают, но и предполагают друг друга. Надо кем-то стать, чтобы отдать себя. Но, не отдавая себя, не станешь собой.

6

Алмазное правило вводит этот необходимый мучительный компонент в этику, как дополнение к золотому. Оно говорит о том, как обрести себя через самоотдачу – быть нужным другим, но тем единственным способом, который отличает тебя от других, составляет то, что Михаил Бахтин называл «не-алиби в бытии«. «То, что мною может быть совершено, никем и никогда совершено быть не может…» («К философии поступка»). Если, например, человек обладает даром скрипача, он должен в первую очередь реализовывать этот дар, а не идти рубить деревья для того, чтобы обеспечить топливом город. Но если мужское население истреблено и некому больше снабжать теплом детей и женщин, тогда скрипач должен бросить свою скрипку и взять топор, потому что в этой ситуации способность рубить дрова становится исключительно ему присущей. Дар индивидуален, но вместе с тем ситуативен, это не навсегда равный себе дар, но способность делать нечто уникальное здесь и сейчас, чего не может сделать никто другой на моем месте – в этом и состоит моя этическая обязанность.

Марина Цветаева говорила: «Я не паразит, потому что я работаю и ничего другого не хочу кроме как работать: но – свою работу, не чужую.» Под своей работой она имела в виду написание стихов или пьес, или чёрную работу, скажем, стирать или таскать тяжести. А вот переводную работу она считала не своей, и, хотя работа переводчицы, вроде бы, благороднее, чем чёрная работа прачки, тем не менее, она предпочитала именно такую работу, которая была своей. Это понятие своего действия, пусть не такого общезначимого и возвышенного, как другие, но своего, связанного с мне присущим даром, и лежит в основании алмазного правила.

7

Возвращаясь к соотношению алмазного и золотого правил, мы должны иметь в виду, что нравственность — это не мера личных способностей и не мера общественных потребностей, а изменчивая мера соотношения тех и других. Поэтому этика не сводима к эстетике или психологии, которые имеют дело с индивидуальными способностями, с талантом и гением. Но точно так же этика не сводима и к социально-историческим условиям, которые определяют меру потребности в тех или иных поступках индивида. Я должен делать то, что приносит наибольшую пользу другим, и в то же время то, чего не может сделать никто, кроме меня. Алмазное правило регулирует соотношение наибольших способностей одних и наибольших потребностях других.

Причём, чем больше потенциальных объектов этического действия и чем меньше потенциальных субъектов этического действия, тем более оно является этичным. Математическим образом такого соотношения будет пропорция, в числителе которой – объекты нравственного действия, а в знаменателе – субъекты. Чем больше числитель (в потенции – все человечество и даже все множество живых существ) и чем меньше знаменатель (единичный субъект), тем выше нравственный потенциал действия.

Два вопроса образуют критерий нравственности:
1. Хотел бы ты сам стать объектом своих действий?
2. Может ли кто-то другой стать субъектом твоих действий?

Лучшее действие то, которое согласуется с потребностями наибольшего и возможностями наименьшего числа людей; действие, объектом которого хотел бы стать сам деятель, но субъектом которого не мог бы стать никто, кроме него самого. Первый критерий — универсальность морального действия, второй — уникальность. Мораль невозможна без того и другого. Следовательно:

Действуй так, чтобы ты сам желал стать объектом данного действия, но никто другой не мог стать его субъектом.

Делай то, что каждый должен был бы сделать на твоем месте, но чего никто не может сделать вместо тебя.

С одной стороны, человек с его уникальным даром, с другой — всё человечество, которое нуждается в применении этого дара. Таков оптимальный критерий нравственного действия, таково соотношение алмазного и золотого правил.

Михаил Эпштейн. Стереоэтика. Двойственность добродетели и "алмазно-золотое правило", в его кн. Знак пробела. О будущем гуманитарных наук. М.: НЛО, 2004, С. 745 – 760.

Samuel Candler Dobbs Professor of Cultural Theory and Russian Literature at Emory University, USA, Professor of Russian and Cultural Theory at Durham University, UK
Узнал сам? Поделись с друзьями!
  • Иосиф Александрович

    Я хотел бы сказать спасибо Михаилу Эпштейну за этот небезынтересный текст.

    И заодно спросить: а восхвалять Солженицына, не рассказывая, как он обращался с цифрами, это этично?

  • Thus conscience does make cowards of us all

  • Johannes Rauh

    Странно, что у вас к Аристотелю претензий нет никаких.

  • «Претензии» именно есть, поскольку я считаю, что между двумя крайностями порока не одна, а две добродетели.

  • Johannes Rauh

    Не у вас, а у товарища с претензиями к Солженицыну.

  • Да. Хочется задать встречный вопрос: а восхищаться Пушкиным, не рассказывая, как он обращался с женщинами, это этично? 🙂

  • Adc34

    Таким образом, совесть действительно делает из всех нас трусов.
    (простите человека, он, похоже, забыл русский язык)

  • shiroki

    «Так трусами нас делает раздумье», это цитата.

  • Adc34

    Не читал Гамлета в оригинале, my bad

  • Михаил, как именно правилом Вы руководствовались когда написали этот текст?

  • Ruben Apressyan

    Михаил, как Вы думаете, почему то правило было названо золотым
    правилом морали? Ведь как-то понималась мораль, что то правило было столь
    прочно ассоциировано с моралью, да еще и названо (существенно поздно) «золотым».
    Думаю, оно не вполне золотое, поскольку выражает коммуникативную сторону
    морали, не затрагивая перфекционистской. В этом смысле именно заповедь любви (в
    отличие от золотого правила) целостно представляет мораль. Но коммуникативную
    сторону морали то правило представляет самым что ни на есть золотым образом. Как
    Вы понимаете мораль, что предлагаемое правило называете «алмазным»? Почему во
    всех культурных традициях золотое правило высказывалось (хотя далеко не везде
    оно получает статус золотого, т.е. доминирующего и не всегда оно наполняется
    универсальным содержанием, т.е. не мыслится как годное ко всем случаям жизни),
    а идея, выражаемая в «алмазном правиле» так или иначе проговаривалась (в виде
    сверхдолжного, supererogatory), но никогда, за исключением, может быть, Бахтина
    и в отдаленной форме Штирнера, не выдвигалась в качестве императива? Думаю, это
    правило можно признать в качестве «алмазного» лишь в том смысле, что оно задает
    сверхвысокий личностный стандарт. В этом смысле оно является частью
    перфекционистской нравственной программы. Но оно никак не может быть признано
    доминирующим правилом морали как таковой, т.е. как в первую очередь сообразовывающей
    частные интересы во имя блага индивидов, во имя общего блага.

  • Уважаемый Рубен, на мой взгляд, нравственные нормы и идеалы претерпевают историческую эволюцию, человечество учится на собственных ошибках. Алмазное правило раньше не формулировалось ясно, поскольку осознание нравственной суверенности индивида должно было пройти через определенный исторический опыт. В т. ч. коллективизма и тоталитаризма 20 в., который пользовался и моралистикой как идеологическим инструментом достижения «равенства». «Чем ты лучше других», «незаменимых нет», «один за всех и все за одного» — все это грубые отголоски «золотого правила». Алмазное правило утверждает абсолютную незаменимость субъекта этического действия и потому представляет собой нравственное самосознание посттоталитарной эпохи.

  • Могу добавить, что алмазное правило, по-моему , служит и «морали как таковой, т.е. как в первую очередь сообразовывающей частные интересы во имя блага индивидов, во имя общего блага». Пушкин лучше послужил обществу как поэт, чем послужил бы как чиновник. Дары и способности — это не просто способ самореализации индивида (перфекционизм), это самый драгоценный общественный капитал. Мы в ответе за воплощение своих даров и перед самим Дарителем, и перед собой, и перед обществом. Т.е. алмазное правило имеет и религиозный, и нравственный, и социальный смысл. Новозаветная притча об умножении талантов — это, конечно, прообраз алмазного правила.

  • Inspector Hammer

    Я вас умоляю! Где Аристотель и где Александр Исаевич? К тому же, к последнему у меня всего одна претензия: цифры, связанные с ГУЛАГом он завысил раз эдак в 15. Если вы не согласны с этим, заранее отсылаю вас к работам Земскова, посвященным ГУЛАГу. Они имеют научный, а не художественный характер, по крайней мере.

  • Наталия Хафизова

    Михаил Наумович, вот некоторые мои сомнения и мысли вслух: http://natalija-khaf.livejournal.com/43006.html

  • Наталия Хафизова

    Михаил Наумович, вот мои некоторые сомнения и мысли-вслух: http://natalija-khaf.livejournal.com/43006.html

  • sergeypyatigorskiy

    Уважаемый Михаил, не кажется ли Вам, что «алмазное» правило, в отличие от «золотого», как-то не надежно, не однозначно, а потому — не очень правило?

    Использование «золотого» правила не вызывает сомнений: (не) делай то(го), что ты (не) хотел бы, чтобы сделали тебе. Честно задумавшись, я не смог придумать примера двусмысленности в применении этого правила. Даже в случае со смертником, взрывающим бомбу в толпе — он действует вопреки «золотому» правилу: он сам не хотел бы оказаться в толпе, подорванной неким бомбистом.

    В случае же с «алмазным» правилом всё сложнее: «Приноси пользу наибольшему числу людей, но именно в том, в чем никто, кроме тебя, не может принести эту пользу» — а в том, что может сделать еще кто-то, кроме меня, приносить пользу наибольшему числу людей или нет? А меньшему числу, чем «наибольшее», приносить пользу или нет? Ну и так далее. Какая-то двусмысленность, словоблудие, пустые игры ума.

    В частности, это хорошо иллюстрируется Вашим примером с Солженицыным: по сути, по-человечески, он не закричал на эскалаторе просто из-за того, что испугался, струсил, а совсем не из-за того, что осознанно воспользовался «алмазным» правилом. И он это понимал, и именно отсюда его последующая рефлексия.

    Выходит, что «алмазное» правило вырождается в универсальную индульгенцию: «я не бросился помогать упавшему на улице человеку, потому что кто-то уже двинулся к нему», «я не подобрал на дороге щенка, сбитого машиной, потому что мимо проезжает много тех, кто сможет помочь ему гораздо лучше меня», «я не вступился за парня, которого избивали трое, потому что боксом никогда не занимался, и толку от меня было бы мало». Ну и так далее. Удобные отговорки.

  • Videss

    Добрый день. Вот мои умозаключения:

    Берем формулировку «алмазного правила»: «Я должен делать то, что приносит наибольшую пользу другим, и в то же время то, чего не может сделать никто, кроме меня». Это утверждение предполагает, что субъект этического действия: 1) знает, что приносит наибольшую пользу другим; 2) знает, что он может делать нечто, что никто не может делать кроме него. Достижение подобного знания весьма сомнительно в большинстве случаев, поэтому субъект может считать, что наибольшую пользу другим приносят те действия, которые приносят удовольствие ему самому. Например, я считаю, что наибольшую пользу другим я приношу написание стихов, хотя в действительности это может быть совсем не так. Возможно, с точки зрения большинства, мне бы лучше убирать мусор на улицах. В пределе пункты 1) и 2) вряд ли подлежать верификации, поэтому субъект этического действия делает лишь то, что хочет.
    Кроме того, пункты 1) и 2) могут противоречить друг другу: например, наибольшую пользу другим приносят как раз те мои действия, которые могут делать и другие.
    В силе и следующее: «все, что я делаю, уникально, поскольку никто не составлен из тех же частиц, что и я, не имеет моей истории, не является моей точной телесной копией и прочее. А это значит, что никто, кроме меня, не может даже лежать на кровати, точно как я». И что с того?
    Замечу, что формулировка (1) «Поступай так, чтобы твои наибольшие способности служили наибольшим потребностям других» и формулировка (2) «Я должен делать то, что приносит наибольшую пользу другим, и в то же время то, чего не может сделать никто, кроме меня» не эквивалентны. Например, мои наибольшие способности, служащие потребностям других, заключаются в том, что я делаю нечто, что могут делать многие (ну вот такой я неисключительный). Согласно формулировке (1) эти действия мне следует выполнять; согласно формулировке (2) нет.

    Спасибо.

  • Videss

    В общем-то, этот не очень явно артикулированный в самой статье религиозный подтекст правила (замечу, в перечислении «религиозный смысл поставлен на первое место) меня также напрягает. Нам некая высшая сила дарует способности и мы перед этой силой в ответе. Бездоказательное утверждение.
    Про Пушкина также не очевидно. С чего мы взяли, что «Пушкин лучше послужил обществу как поэт, чем послужил бы как чиновник»? История не имеет сослагательного наклонения. Возможно, Пушкин стал бы гениальным реформатором, предотвратил бы ряд войн и способствовал бы демократизации России еще в первой половине XIX века (что, возможно, позволило бы избежать Первой и Второй Мировых Войн). Пушкин писал стихи, потому что хотел (и начал делать это очень рано), а не потому, что рационально следовал правилу «Я должен делать то, что приносит наибольшую пользу другим, и в то же время то, чего не может сделать никто, кроме меня». Да и кто определяет конечную пользу? Спаси Пушкин от голода сотни детей, что с его состоянием было бы не проблемой (мог бы не играть в азартные игры), возможно, это принесло бы большую пользу. В чем пользу-то мерить будем?

  • Михаил Ларин

    Тэкс, ну если «Действуй так, чтобы ты сам желал стать объектом данного действия, но никто другой не мог стать его субъектом.» — это функция, то предел этой функции — «Безупречность». Ну норм, чё

  • Arnold3

    Хочу отметить, что «как ты хочешь, чтобы обращались с тобой, так и ты поступай с другими» и «не делай другому того, чего не хочешь себе» — это два разных правила и они не эквивалентны друг другу.

  • Shaft

    Соглашусь. Формулировка «алмазного правила» вышла даже более расплывчатой и неопределенной, чем «золотого». Оно имеет смысл только при построении модели и принятии немалого количества допущений, а на практике — бесполезно, потому что не универсально. Даже если допустить, что у этого «правила» есть определенные границы применимости, то я даже примерно затрудняюсь их обозначить.

  • Бездействие приравнивается к действию в УК.

  • Разве не договорились уже считать работу Солженицына исключительно беллетрическим произведением, изучающимся только на уроках литературы, а не истории?

  • Гала Максудова

    Вот одна моя одногруппница как-то сказала: «Мне всегда нравилась химия, я хотела пойти учиться на химика, но у меня был одноклассник — гений в химии. Я поняла, что не достигнуть его высот и не стала поступать на химфак». Правильно ли я поняла, что этот её поступок соответствует алмазной правилу, если она оказалась лучше, например, в философии? Но ведь такая логика может как раз-таки отвадить от дела принесения пользы: я хочу быть химиком, но в школе мне давалась лучше литература (учитель ставил 5 за любое высказывание, т.к. ему было всех жалко), поэтому я должен идти в филологи. Мне кажется, но в данном случае именно осознанное применение алмазного правила приведёт к его нарушение в итоге.

  • Кира Веденская

    не согласна, как человек, прошедший войну, с мужеством преодолевший неизлечимое заболевание, Солженицын не мог быть трусом по сути. И, как черезвычайно трезво мыслящий человек, он в ситуации на эскалаторе поступил разумно, взвесив все последствия и осознавая всю мощь и потенциал своего таланта. В этом его «отсроченное» мужество. Как великий стратег, умеющий вовремя отступить и вовремя кинуться в бой.

  • alexbjork

    Михаил Наумович, спасибо за интересный взгляд. Позвольте вопрос: если к «алмазному правилу» добавить вторую чашу (без которой не бывает весов) — расплате общества с нашим субъектом за его уникальное дело, то какие следствия и полезные императивы можно извлечь из «алмазного правила»? Если трактовать буквально, получится: не проси за свой дар с общества ничего, так принесешь свою пользу наибольшему количеству людей, реализуешь себя и поступишь максимально этично.

    Но это противоречит физике (сохранению энергии), биологии (реципрокности) и фактическому положению дел — ведь все уравновешено, труд — платой, талант — любовью, подвиг — славой и т.п. Даже самый «беззаветный» биологический альтруизм имеет свои математические резоны, пользу и плату для жертвователя.

    Принцип взаимности «золотого правила» прекрасно вмещает в себя эту плату. Как быть с «алмазным»?

    Опубликовано материалов
    03585
    Готовятся к публикации
    +28
    Самое читаемое за неделю
  • 1
    ПостНаука
    10 792
  • 2
    Гасан Гусейнов
    5 669
  • 3
    Марк Юсим
    2 849
  • 4
    Алексей Лебедев
    2 301
  • 5
    Алексей Муравьёв
    2 218
  • 6
    Михаил Соколов
    2 180
  • 7
    Андрей Цатурян
    1 994
  • Новое

  • 1 800
  • 1 163
  • 1 263
  • 2 180
  • 10 792
  • 1 994
  • 1 987
  • 5 669
  • 1 742