FAQ: Фальсификация экспертности

7 фактов о критике статуса эксперта

13.03.2013
5 410
JD Hancock

Экспертные интервью занимают значительную долю в типичных методах социальных исследований. Например, в комплексное социологическое исследование оно обычно входит наряду с массовым опросом и фокус-группой.

1

Как правило, заказчик не ставит вопрос о том, кто приглашается в качестве эксперта и какими знаниями этот человек обладает. Обычно внимание обращают лишь на его статус: считается, что если он – профессор и доктор наук, директор какой-то компании или заместитель министра, то обладает необходимой экспертностью.

КоррупцияСоциолог Дмитрий Рогозин о праве на кормление, истории изучения и специфике исследования коррупции

Эта традиция делегирования экспертности по статусу зародилась довольно давно и была закреплена в различного рода ГОСТах по проведению экспертных интервью и экспертного анализа. Их задача сводилась к тому, чтобы обозначить, каким образом собирать экспертные оценки в некоторый единый индекс или показатель. С одной стороны, мы понимаем, что экспертное мнение индивидуально и уникально, связано с определённым набором знаний (иначе зачем приглашать эксперта?), с другой стороны, нам очень важно, чтобы различные экспертные мнения дополняли друг друга и создавали общий контекст экспертности. Поэтому, когда говорят об экспертных методах, обычно подразумеваются способы агрегирования экспертных оценок. В связи с ними возникают различные математические модели оценки экспертности.

2

С одной стороны, эксперт – это герменевт, обладающий энциклопедическими знаниями по определённым проблемам. С другой стороны, экспертность и экспертное интервью подразумевают некоторый контекст, и через наблюдение, как здесь и сейчас они производится экспертное знание, стало возможным сомнение в том, экспертен человек или нет, то есть стала возможна фальсификация контекстуальной экспертности.

3

Одним из самых разработанных подходов к анализу контекстуальной, или ситуативной, экспертности можно назвать так называемый «конверсационный анализ» («conversation analysis»). Его основатель – Харви Сакс – обратил внимание на особый характер взаимодействия в разговоре, когда начал анализировать телефонные интервью. Он пытался понять, каким образом люди общаются друг с другом, как передают информацию, мнения, как удерживают внимание собеседника. Экспертное интервью – это прежде всего разговор, в котором должны каким-то образом проявляться элементы экспертного знания. Харви Сакс обратил внимание на то, что мы можем увидеть, как в речи воспроизводится социальный порядок. Другими словами, речь – это не только некоторая расстановка слов и фраз, но и социальное взаимодействие, фундаментальное для понимания социальных отношений.

Sacks H. Lectures on conversation / Ed. by G. Jefferson. London: Blackwell Publishing, 1995.
Sacks H. Notes on methodology // Structures of social action: Studies in conversation analysis / Ed. by M. Atkinson, J. Heritage. Cambridge: Cambridge University Press, 1984. P. 21-27.

4

Фальсификация экспертностиСоциолог Дмитрий Рогозин о контексте экспертности, статусе эксперта и конверсационном анализе

Гейл Джефферсон – одна из ближайших учениц Сакса – разработала систему транскриптов разговора, которые позволяют фиксировать не только то, что сказал человек, но и то, как он это сказал. Паузы, интонация, смех, вздохи, наложение реплик – всё это фиксируется в рамках транскрипта, что позволяет увидеть, каким образом экспертное знание создается слово за словом и каким образом оно может разрушаться. Речь не идет о разрушении онтологических оснований знания. В другой обстановке человек может проявить себя экспертом, но здесь и сейчас может произойти нечто, что фальсифицирует его набор экспертных описаний. Мы не говорим исключительно о содержании: эксперт – это не тот, кто воспроизводит статьи из Википедии или Большой Советской Энциклопедии. Он позволяет нам приблизиться к некоторой проблемной ситуации, обозначить ее границы, увидеть то, как мы можем работать с ней.

Sacks H., Schegloff E.A., Jefferson G.A. Simpliest for the organization of turn-taking for conversation // Language. 1974. Vol. 50. No. 4. Part 1. P. 696–735.

5

В 2006 году Анастасия Макмиллан провела довольно любопытный эксперимент на материалах Фонда общественного мнения [Рогозин, Яшина, 2007]. Она взяла аудиозаписи экспертных интервью, которые проводились Фондом, и транскрибировала их в системе конверсационного анализа. Обнаружилось, что то, что Фонд общественного мнения называет экспертностью, на 60% ею не является. Почему?

Во-первых, большинство экспертов, когда с ними разговаривали, ссылались на занятость и отсутствие времени. Интервьюер всячески пытался их удержать, а их ответы становились всё более короткими, резкими и всё менее определенными. Во-вторых, многие из экспертов не понимали, что от них требуется давать экспертные ответы. В-третьих, интервьюер только задавал вопросы, а респондент давал ответы на них. В этих условиях эксперт предполагал, что собеседник уже находится в контексте и пропускал необходимые пояснения. Этот момент характеризуется размытостью статуса интервьюера. Парадокс, но, с одной стороны, мы обращаемся к эксперту, чтобы получить некоторое знание, с другой ‑ можем это сделать только тогда, когда сами находимся на уровне эксперта.

6

В 2008 году Анна Турчик, участвовала в большом проекте, возглавляемом Виталием Куренным (НИУ ВШЭ), проводила исследования российской интеллигенции. В разных городах людям, отнесенным нами к интеллектуалам, задавался примерно такой вопрос: «Скажите, пожалуйста, как вы в целом относитесь к российской власти? Что вы о ней думаете?» Анна обнаружила весьма любопытный факт: все ответы начинались смехом, причем смеялся не только респондент, но зачастую и интервьюер, сопровождая смех извинениями: «Ну, вы извините, но я вынужден спросить… Ну, как вы к власти все-таки относитесь?» После непродолжительной паузы оба участника разговора если не переходили на смех, то не могли сдержать улыбок.

Если бы мы смотрели на эту ситуацию как на экспертное интервью и принимали во внимание только сформулированные ответы, то мы ничего бы не увидели. Но смех показывал катастрофическое отчуждение того слоя интеллигенции, который опрашивался (это были в основном представители общественного научного знания). Мы увидели, что власть и интеллигенция находятся на такой огромной дистанции, что уже в 2009 году даже поговорить об их отношениях становится невозможным. Где здесь экспертность? Экспертность как некоторый набор вербальных описаний, с которыми мы только и можем иметь дело в трансриптах, размывается.

Мыслящая Россия: Интеллектуально-активная группа / Под ред. В. Куренного. М.: Некоммерческий фонд «Наследие Евразии», 2009.
Турчик А.В. Конверсационный анализ смеха в речевом взаимодействии: случай конструирования оценок власти // Социологический журнал. 2010. № 1. С. 21-37.

7

Сейчас, с одной стороны, у нас довольно хорошо разработаны методики обработки экспертных ответов: метод Дельфи или метод анализа экспертных оценок. А с другой — возникли сильные сомнения в том, что эти экспертные оценки возможно сопоставлять друг с другом, поскольку тот сопоставимость и однозначность контекста, в котором они даются, при ближайшем рассмотрении весьма сомнительна. Примерно с 2007-2008 года в англоязычных публикациях набрали популярность так называемые mixed research – смешанные методы, когда совмещаются количественные и качественные процедуры. Фальсификация экспертности опирается как раз на такие методы, то есть на подход, при котором мы привлекаем ресурсы как обработки речи респондентов, так и некоторые стандартизированные способы подсчета оценок. Как это сделать корректно, быстро, эффективно? Большой вопрос. Но в том, что нам нужно осмысленно обрабатывать экспертные интервью и производить вполне определенные рекомендации, сомнений нет.

Рогозин Д., Яшина А. Фальсификация экспертности экспертного интервью // Телескоп: Журнал социологических и маркетинговых исследований. 2007. № 4. С. 32–45.

кандидат социологических наук, директор Центра методологии федеративных исследований РАНХиГС, преподаватель факультета социальных наук МВШСЭН, старший научный сотрудник Института социологии РАН
Узнал сам? Поделись с друзьями!
  • «Обнаружилось, что то, что Фонд общественного мнения называет экспертностью, на 60% ею не является».
    Так а что же является «экспертностью»? Почему об одном знании мы можем сказать, что оно экспертное, а о другом — нет? Только потому что не были соблюдены привычные условия (занятость, отсутствие включенности, односторонность)?
    Или быть экспертом — это значит, «разъяснять»?

  • Козулина Татьяна

    Интересная статья, спасибо. К сожалению, фальсификация экспертности в социологических исследованиях часто является следствием того, что социолог-исследователь (интервьюер) не обладает должными знаниями высокого уровня. Хотелось бы добавить, что есть области, в которых определить экспертов крайне сложно (не уверена, возможно ли вообще). Например, сфера искусства.

  • и да, и нет, поскольку интервьюеры более нужны не знания, а умение общаться, слушать и поддерживать разговор, лучший интервьюер — это тот, кто молчанием, прерываемым покачиванием головы и нечеленораздельным гуканьем может поддерживать многочасовой разговор, что и есть техники извлечения экспертности из прошлого и настоящего эксперта

  • вопрос, на который лучше не отвечать, поскольку любой ответ будет неудовлетворительным ) но на него есть и простой ответ, на уровне здравого смысла: эксперт — это человек, который производит релевантные ответы… хотя такое определение навряд ли кого-то устроит )

    Опубликовано материалов
    03586
    Готовятся к публикации
    +28
    Самое читаемое за неделю
  • 1
    ПостНаука
    12 262
  • 2
    ПостНаука
    3 642
  • 3
    Михаил Соколов
    2 448
  • 4
    Андрей Цатурян
    2 294
  • 5
    Татьяна Тимофеева
    2 256
  • 6
    Роман Бевзенко
    1 384
  • 7
    Сергей Афонцев
    1 327
  • Новое

  • 3 642
  • 598
  • 2 256
  • 1 327
  • 1 384
  • 2 448
  • 12 262
  • 2 294